Я пошел вниз.

Графиня была на месте — стояла у плиты в своей столовой на первом этаже, помешивая что-то в чугунке. Пахло щами.

— Доброе утро.

— Доброе, — она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом. — Бледные вы какие. Не заболели? Не спалось?

— Я здоров. Мне нужен лед. Большой кусок, фунтов на двадцать-тридцать. Где тут покупают?

— Лед? — она подняла брови. — Зачем? Еду-то вы дома не храните.

— Для опытов. Попробую лекарство получше сделать.

— Митрич привозит, — сказала она наконец. — Дворник с Кирочной. У него в подвале ледник хороший, он торгует круглый год. Два фунта — копейка. Только вам ведь не два фунта нужно?

— Нет, побольше.

— Скажите ему, что от меня. Он скинет. А тащить самому придется — Митрич доставкой не занимается.

— Спасибо. И еще — мне нужна соль. Крупная, самая дешевая. Фунтов десять.

— Соль? — она повернулась от плиты. — Десять фунтов?

— Тоже для опытов.

— Ну, соль у меня есть. Мешок в кладовой стоит. По две копейки за фунт отдам.

Я кивнул. Цена терпимая. Лед, допустим, обойдется в пятнадцать-двадцать копеек. Итого полтина. Из оставшихся денег это была капля, но каждая капля в моем положении имела значение.

— Аграфена Тихоновна, а войлок? Старый, любой. Не знаете, где раздобыть недорого?

— Войлок, — повторила она. — Вам прямо всё сразу надо. У Прохора спросите, у слесаря нашего. У него в мастерской этого добра навалом, обрезки всякие. Может, и отдаст за так.

Я поблагодарил ее и вышел.

Прохор нашелся у себя на втором этаже. Не на работе, дома. Отлично. Я постучал.

— Открыто, — раздалось изнутри.

Прохор только проснулся. Вчера наверное до поздна чем-то занимался.

— А, Вадим Александрович? — спросил он, протирая глаза.

— Войлок нужен. Куски, обрезки — всё равно. Есть?

— Войлок? — он почесал затылок. — Есть кошма старая. И обрезки есть, даже от валенок. А вам на что?

— Ящик обить хочу. Изнутри.

— Ящик обить, — повторил Прохор задумчиво. Он в разговоре часто повторял чужие слова. Ну, забирайте. Вон, в углу много всего лежит. Даром отдам, мне не жалко.

Я собрал из угла охапку серого свалявшегося войлока и обрезков, поблагодарил Прохора и поднялся к себе.

Теперь нужен был сам ящик. Старый рассохшийся шкаф, в котором я хранил одежду, не годился — слишком большой и дырявый. Нужно что-то компактное. Я вспомнил, что в квартире номер десять, куда я через несколько дней перееду, был деревянный ящик из-под гвоздей — крепкий, сколоченный из толстых досок, примерно аршин в длину и поларшина в ширину и высоту и на вид не заплесневелый. То, что нужно.

Я принес ящик к себе. Поставил на пол, примерился. Крышка — обычная доска, прибитая на петли. Больших щелей между досками нет. Сойдет.