Кирилл набросил на плечи куртку, подхватил свой кейс и приказал входной двери открыться.

Его сестра вздохнула, жестом свернула проекцию и перешла в игровую комнату, где ее уже ждала заправленная и вычищенная капсула полного погружения…

* * *

…Но ничего не случилось. Меч лишь бессильно рассек воздух, пройдя сквозь хихикающую ведьму.

— Хэй! Твоя помирай давай, быстро-быстро! — недоуменно почесал кончик носа Шныга, и еще пару раз рубанул старую гоблиншу крест-накрест.

С точно таким же результатом. Разве что Тыжма теперь уже не хихикала, а откровенно смеялась над бесплодными попытками отважного падавана.

— С разбегу попробуй, герой… Ой, не могу, уморил ты меня!

Тем временем остальные «неписи» тоже подошли поближе, но в схватку не спешили вмешиваться, понимая полную бесполезность любых своих действий.

Самой колдуньи здесь не было, а над Шныгой глумилась самая простая иллюзия.

Наконец, это понял и сам гоблин. Он опустил клинок и тяжело вздохнул:

— Твоя не настоящий ведьма. Шныга устал.

И спокойно отошел в сторону, словно ничего необычного и не случилось. Подумаешь, пять минут кромсал могущественную ведьму, что настроила целое поселение против Заповедника Кхара и его нового старосты. Житейское дело.

— Ну здравствуй, Загр. А ты, я смотрю, совсем не изменился, — Тыжма оскалилась, обнажая желтые внушительные клыки, — Все тот же статный красавец…

Заграб — а именно к нему обращалась старуха — приосанился и горделиво выпятил грудь:

— На тебе годы тоже не сильно сказались, — ответил он.

Откуда-то из кустов раздалось покашливание, маскирующее с трудом сдерживаемый смех.

— Эй, старая отрыжка узгара, на меня смотри! — рявкнул Барга и шагнул вперед.

Молот в его мощный руках окутался багровыми искрами.

— Ты еще кто такой? — нахмурилась ведьма.

— Кузнец из Заповедника Кхара, чьего старшего сына ты опоила, отравила и сожрала!

— Орков не ем, — презрительно скривилась та, — Человечина всяко вкуснее и мягче, — она уставилась на Шардона и плотоядно облизнулась, — А тебя-то я чем обидела, волосатое лицо цвета кирпича?

— Это называется «борода». Цвет ее — рыжий. А я — староста Заповедник Кхара, которого ты обвиняешь во всех бедах своего поселения.

— Так это ты потревожил могилу старого шамана? — взгляд иллюзии стал задумчивым, а голос тихим, — Вижу проклятье на тебе. Смерть и беды идут по пятам за тем, на ком лежит посмертное слово великого Кхара…

— У нас в Заповеднике все спокойно. Это у вас одни проблемы да несчастья, — не согласился Шардон.

— Это уж точно, — кузнец шагнул к дому ведьмы, — Большие проблемы! Сейчас я дом по бревну раскатаю и тебе на голову обрушу. Ты ведь внутри прячешься, да, драный мосол ушкуя?