Яков молча хмыкнул, коротко хлопнул меня по плечу. Со стороны это смотрелось ровно так, как нужно.
Краем глаза я посмотрел в сторону Георгия. Он стоял с бокалом в руке у одного из дальних столиков. И уже не танцевал. Лакей, стоя у локтя, что-то ему говорил — он коротко отвечал, не глядя. Глаза его смотрели на меня.
Не злобно или угрожающе. Внимательно.
Улыбка на его лице осталась — такая же хозяйская, ровная, какую невозможно убрать без специального усилия. Но в глазах было то, что усилием не уберешь. Осознание и недовольство.
Он все понял. Перехват танца, выверенный «неловкий» толчок, безупречный «гнев» Катерины. Все это он прочел. И теперь взвешивал.
Я отвел взгляд и сделал глоток. А минут через пять рядом со мной возник человек. Не лакей, но в ливрее Железных, хотя крой ее был чуть иной — плотнее, без банкетного орнамента; в фуражке, с короткой бородкой. Он подошел сбоку и склонил голову.
— Господин Червин.
— Слушаю.
— Господин Железный просит вас уделить ему пару минут, — ровно продолжил слуга. — Он приглашает вас в частную кабинку на короткий разговор. Сугубо приватно.
Конец ознакомительного фрагмента