— Почему мы должны доверить наши деньги школьнику? — сходу впечатал мне Рик.
— Потому, что школу я закончу уже в этом году. Суд Балтимора признал меня дееспособным — я подал банкирам решение — Я могу совершать все необходимые сделки от своего имени.
— Это все хорошо — проскрипел Барнум — Но где гарантии, что сделки будут удачными?
— Вы много знаете подростков, которые заработали свой первый миллион в 17 лет? — вопросом на вопрос ответил я.
— Прошлые доходы не гарантируют будущих — хохотнул Рик.
— Почти все сделки Питера были удачными — осторожно вмешался в беседу Хардести — У него есть свое видение рынка, глубокое понимание биржевых трендов.
— Все это есть и у нас — опять вдарил по мне Барнум — Мы сами инвестируем в золото и нефть, продаем акции. Компьютерные торговые роботы — дело далекого будущего. Что у вас есть, чего нет у нас?
Ладно, пришло время больших пушек. Этих прожженных банкиров не купишь на брокерскую историю, в компьютерную торговлю и автоматизацию они и так инвестируют без меня. Надо бросить им еще одну кость.
— Мусорные облигации.
— Простите что? — Барнум наклонился ко мне, Рик открыл блокнот.
— Что сейчас делает компания с низким рейтингом, которой банк отказал в займе?
Все присутствующие в переговорной уставились на меня с интересом.
— Ищет частные инвестиции? — Хардести решил мне подыграть.
— И большей частью не находит их — я отпил отличного кофе, уставился в огромное окно небоскреба, которое выходило на Уолл-Стрит. Затягивать с паузой я не стал:
— Надо резко упростить процедуру выпуска облигаций. Открыть на Нью-Йоркской фондовой бирже отдельную секцию для высокорисковых долговых бумаг. И пустить туда всякую мелочь.
— Но они же будут часто банкротиться — возразил Рик.
— Плевать — покачала головой Барнум — Заоблачная доходность остальных покроет провалы.
— Потом нас никто не заставляет самих держать на балансе этот мусор — я еще раз взглянул в окно, мимо которого как раз проплывало облако. 72-й этаж это не шутки!
— Выпустили, взяли комиссию с двух сторон, скинули в рынок.
Банкиры переглянулись.
— Да… теперь я верю в идею фонда — кивнул Барнум — Ну что, мистер Броуди, мы в деле?
— В деле! — Рик первый протянул мне руку — Как кстати, назовем новый фонд?
— Хард-рок фонд — я сильно пожал ладонь банкира.
— Почему хард-рок? — сморщился Броуди.
— Вот и они спросят.
— Кто?
— Вкладчики. Любопытство — первый шаг в мир финансов.
Глава 26
Торговались до самого вечера. Нью-йоркские банкиры отжимали свое на каждом абзаце устава фонда — приходилось давить, два раза вставал изображая желание уйти и прервать переговоры. Это работало. Морган Стенли и Меррилл Линч давали по 5 миллионов — за это получали по 25 % фонда каждый. Еще сорок процентов оставалось в моей собственности, десять процентов зарезервировали для нужных людей. Контрольный пакет не получил никто. Все важные вопросы решал совет директоров простым большинством.