— Сама разберусь, не маленькая, — огрызнулась она, и мы вернулись к столу.

Павлик и верно выглядел не очень и даже практически трезв, что было особенно странно при наличии рядом длинного стола, уставленного выпивкой разных сортов.

— Может свалим отсюда? — буркнул он мне при встрече, — что-то не нравится мне тутошняя атмосфера.

— Мне тоже, — признался я, — щас у Кати спросим, если она не против…

Катя была не против — я тихонько позвал Горькова в угол, объяснил нашу ситуацию, десять раз поблагодарил и мы по-английски спустились с верхней палубы к сходням, стараясь не шуметь по дороге.

— Ну как тебе артисты? — спросил я у Кати уже на набережной.

— Артисты как артисты, ничего особенного… хотя Горьков конечно обаяшка.

А Павлик ничего не сказал, только вздохнул. Поймали частника, в виде исключения это оказался не наше-пром, а праворульный японский Нисан-Санни, причем даже не сильно старый, его всего-то года три назад в Японии начали выпускать. За пятихатку довез он нас до нашего Калининского — тут Павлик распрощался с нами, он в гостинице жил, с названием «Прибой», единственный приличный отель в нашем районе, известный в народе тем, что тут останавливались Валерий Чкалов после легендарного перелета в 38-м и Юрий Гагарин в 62-м.

— Чур я первая в душ, — сказала Катя и проскользнула в дверь ванной.

Я переоделся, поставил чайник на плиту и распечатал пачку индийского со слоном чая. А тут и Катя прошла мимо, закутанная в длинное зеленое полотенце.

— Да, не спросил у тебя, как там у тебя в приемной комиссии всё прошло? Нормально?

— Угу, документы приняли, через неделю первый экзамен, математика письменно.

— Могу помочь с подготовкой, с математикой у меня никогда проблем не было. Чай будешь?

— Подойди сюда, пожалуйста, — попросила она из дальней комнаты.

Ну подошел, чо, мне не трудно. Катя лежала на разложенном диване, накинув сверху все то же зеленое полотенце, а когда я вошел в комнату, убрала его в сторону.

— Это и будет моё то самое желание, — сказала она, протянув ко мне руки…

* * *

— Тебе понравилось? — спросил я через некоторое время, когда она лежала на спине и курила, выпуская кольца к потолку (да, она еще и курила, друзья, в редких случая, как она сама призналась, а сейчас как раз такой… причем курила не Беломор, а Мальборо).

— Спрашиваешь еще… а тебе?

— Это было незабываемо, но давай все-таки на постоянную основу это дело не ставить — у тебя Павлик есть.

— А ты мне всё равно больше нравишься…

— Я бедный и больной… ну не так чтобы очень больной, но… а Павлик здоровый и богатый — угадай с одного раза, за кем при таких раскладах лучше замужем быть?