Я быстренько проверил систему крепления троса на бобине и как крутится эта самая бобина — крутилась она, со скрежетом правда, ну да мне это и надо как раз. Потом снял ремень с джинсов, зацепил бляху за крючок, намотал остатки ремня на руку, перекрестился и под треск выломанного люка (быстро ребята управились, и минуты не прошло) сиганул вниз, изображая последнего советского парашютиста… ну не подведи, родимый. Бандиты подбежали к перилам, тяжело дыша, нелегко им последняя преграда далась и удивленно замерли, вытаращив на меня мутные глазки.

— Гля-ка, опять ведь сбежал, сука, — почти одобрительно сказал Бакс.

— Дай я его щас трубой достану, — ответил ему Башка и запулил свою трубу в мою сторону.

Не попал конечно, это и тренированному копьеметателю было бы сложновато, не то что гопнику с окраины Старгорода.

— Бежим вниз, чо зенки-то выпучивать, — спохватился наконец Бакс и они полетели по лестнице вниз, гремя ступеньками.

Но я опустился на землю быстрее их, на полминуты может, и тут же дал деру обратно, откуда только что пришел. Бандиты припустились за мной, грязно ругаясь и тяжело дыша, выносливость у них все же ни к черту была. Я спокойно увеличивал отрыв и уже видел пивной павильон на выходе из парка рядом с трамвайной остановкой, но тут случилась величайшая несправедливость — нога моя попала в какую-то ямку на этом парашютном поле и я полетел кувырком через голову, сгруппировался конечно и приземлился достаточно удачно, но встать не смог, там то ли перелом, то ли растяжение какое случилось… бандиты обрадовано заорали и через секунды уже стояли рядом, один слева, другой справа.

Ну вот и всё, только и успел подумать я, остается тебе, Лёнчик, только помолиться за свой собственный упокой, как вдруг сзади раздался спокойный девичий голос:

— А ну быстро отошли на три метра!

Я оглянулся и обомлел — там стояла Катюха с совершенно белым лицом, ноги на ширине плеч, руки вытянуты вперед, причем правая ладонь загнута вверх, а левая соответственно вниз.

— Гля, Бакс, это ж та самая сучка, что нас на тот пустырь наладила! — удивленно сказал Башка, — только без балахона.

А Бакс в ответ ему ничего не сказал, а только размахнулся и швырнул свою трубу в Катю. Та чуть расширила промежуток между ладонями и распрямила пальцы — труба уткнулась в неведомую преграду и отскочила назад, задев ногу Баксу. Тот запрыгал на здоровой ноге, грязни при этом ругаясь.

— Ну не хотите по-хорошему, будем сразу по-плохому, — жестко сказала Катя, лицо ее странным образом вытянулось, после чего она произнесла что-то, что я совсем не расслышал и сжала пальцы на обеих руках в кулаки. После этого Башка сложился вдвое, потом вчетверо, потом исчез со звуком лопающегося воздушного шарика.