Фрейю, — продолжила эта девушка после того, как поставила пустой бокал. Я, не ожидавший таких слов, сначала не понял, о чем речь, после чего закашлялся. — Изабелла не для тебя, не твой уровень. Ты только погубишь себя и свой талант. А главное, своё будущее. — Талант? — вычленил я совершенно ненужное слово, чтобы потянуть время. — Да, талант. Воздействовать на людей. Манипулировать. Или вести за собой — это вопрос терминологии. У тебя большое будущее, большие перспективы, и мне бы не хотелось, чтобы ты закапывал себя из-за этой дряни. Я картинно скривился, лихорадочно раздумывая, какую бы стратегию взять на вооружение. Слишком уже меня сеньорита Феррейра огорошила. Слишком неожиданны стали её слова. — Она красивая. И в постели, наверное, ничего, — вновь потянул я. — Во всяком случае, то, что они творили с Паулитой в туалете… Порно отдыхает! Сильвия осуждающе покачала головой. — Она дрянь, Хуан. Характер — склочный. Наглая. Избалованная. Но главное, она ВТОРАЯ. И никогда не станет первой. Потому, что если станет, бедной будет эта планета. — Ты её недооцениваешь… — попробовал возразить я, но собеседница была непреклонна: — Ты слишком плохо её знаешь. Нет, она не твой вариант. И слава богу, что ты от неё отказался. Кстати, это тебя она разыскивала в королевской галерее? Это ведь ты тот потерянный мальчик? Я издал обречённый вздох и нехотя кивнул. — Не поверишь, но когда шёл в корпус, не знал, кто она. И долгое время думал, что меня действительно взяли ради эксперимента, а не из-за её среднего высочества. Сильвия нахмурилась. — Не думаю, что только ради этой дряни. Мне кажется, то, что ты — Веласкес, сыграло более значимую роль. В политике это важнее, Хуан. Хотя да, не вышвырнули в первый миг скорее всего из-за неё. Но! — вскинула она палец вверх, останавливая любые мои возможные возражения. — Но сразу после твоего принятия они начали методично тереть о тебе все данные. Что даже мы, Фрейя и её взломщики, ничего о тебе не нашли. Пока ты не засветился в школе, а это было значительно позже. То есть, планы свести тебя с Фрейей появились сразу, невзирая на первопричину твоего прихода и принятия. Не поспоришь. И я не спорил. Сидел, обалдевал, что слышу эти рассуждения не от кого-то близкого. Не от имперского агента со связями Гортензии, не от Мишель или иного офицера с допуском. И даже не от своих девочек или всё-всё знающей Камиллы. А от постороннего человека, которого до этого считал совершенно чужим, которому стеснялся из-за этого позвонить, сказать слова благодарности.