в стандартном контракте сумме за каждый месяц, во время которого я буду счастлива. Отец любит меня, Хуан, пусть даже его любовь и принимает такие извращённые формы. Я скептически хмыкнул. Для своей дочери такого бы не сделал. — В общем, Мануэль признался, что я не была обычным объектом работы, — продолжала Сильвия. — Стала нечто большим. Но теперь и он охладел. И ждал, когда я дорасту, чтоб разорвать контракт. — Естественно, он же получал за каждый месяц рядом с тобой. Какой умный мужик на его месте добровольно от такого откажется! Из груди Сильвии раздался очередной вздох. Тяжелый, но облегчённый, полный надежды на будущее. — Как бы там ни было, но я созрела. И отпустила его. После чего помчалась к отцу, устроила истерику. И пока истерила, Мануэль сел на фуникулёр до ближайшей стартовой лапуты и отчалил на Землю. От греха. Я снова рассмеялся, на сей раз громко, в голос. — После игольника? И правильно сделал! Я сам бы свалил от такой «любви всей жизни» подальше. — Я восприняла произошедшее как предательство! — зло скривила Сильвия губки. — Впала в депрессию. Мне было по-настоящему плохо. Два года! ГОДА, Хуан! Я плясала под дудку человека, которого любила больше всех на свете! Самого близкого и родного! Который подложил мне мальчика, чтобы контролировать личную жизнь, планировать её! Я была полна ненависти, а жизнь моя казалась разбитой, как Фаэтон между Марсом и Юпитером. В один момент она превратилась в пояс астероидов под действием его, отцовой силы притяжения, мешающей мне сформироваться в полноценную планету. Это был самый большой и самый подлый удар в моей жизни; даже не представляю, что может быть подлее. Она опустила голову и какое-то время сидела молча. Да, перекипела, перегорела, давным-давно. Сейчас же просто обдумывала, переваривала заново, расставляла новые акценты. — Ты простила его. Отца, — понял я, прочтя по её лицу мысли и настроение. — Хотя не сразу. Кивок. — Да, для этого понадобилось ещё два года. Два года хандры, ощущения себя разбитой калошей, Хуан. А после — уникальный договор, что отныне ни при каких делах, ни под каким соусом он не лезет в мою личную жизнь, что бы я ни вытворила. Но в целом да, я его простила. — Сильвия отвалилась на спинку кресла и засияла. — И Мануэля простила. Знаешь, почему? Пауза. — Потому, что в двадцать лет одна моя подруга развелась, выскочив замуж в восемнадцать. Выскочив по любви, наперекор воли родителей. За не самого подходящего ей по статусу человека. Это была такая же искромётная, такая же безумная любовь,