меня не послушает, что всё равно поступит по своему. Я бы попытался. Но такой возможности у меня не было. Подонок не врал, говорил истинную правду. Либо слишком сильно верил в неё. Но тут уж… Не стоит искать кошку в чёрной комнате — Себастьян вполне мог поступить так, как говорит. Я не видел противоречий в его психотипе. — Да, Хуан, это правда, — поддержала брата Сильвия. — Отец очень сложный человек, и никому не позволяет себе указывать. Я узнала обо всём за… — Она смутилась. — Менее, чем за сутки. И в разговоре потребовала ответить на скользкие вопросы. Он просто не стал со мной разговаривать. Вот так. — Она, — Себастьян противно скривился, кивая на сестру, — знала. Я же — не знал даже того, что было известно ей. До самого последнего. Он не говорил мне НИ-ЧЕ-ГО. А подозрения — это всего лишь подозрения. И домыслы. Себастьян помолчал. Я не перебивал, давал выговориться. Было интересно, что он расскажет, тем более, пока что подонок говорил чистую правду. — Подозревал я давно, после разговора с тобой, — продолжил он. — Но не владел конкретной информацией, да и не искал её. Мне это было не интересно. Когда же в дом стали стягивать наёмников, отец не захотел разговаривать и со мной, просто велев оставаться дома. Я и тогда не настаивал, потому, что Сильвия права, когда он чего-то не хочет, его невозможно заставить. И узнал обо всём только после взрыва, после импульса, когда весь дом погрузился во тьму. И про тебя, и про твоих… Девочек. И про ребёнка. — Мне жаль, что он так поступил, — продолжил он ярко, но сухо, без эмоций. Просто констатируя факты. — Если бы я мог что-то изменить — изменил бы. Но тут… Был бессилен. Подонок не сожалел, нет. Ни в коем случае. Он просто говорил: «Это не мой метод, и я бы на месте отца поступил иначе…» Но поскольку он не на его месте… То — судьба. И не придерёшься. Формально он невиновен. Сеньор Октавио… Да, я могу на него злиться, но с ним мне детей не крестить. В смысле, я не пересекусь с ним. Мы, кто сидит за этим столиком — будущее королевства, и можем решать вопросы только в рамках нашего поколения — старшие не дадут лезть в свои дела. Никто из старших. Так что формально между нами нет ничего непреодолимого, как бы кому ни казалось обратного. Но на душе всё равно было не по себе. — Если тебе нужны деньги… — так же сухо продолжил Себастьян, но я одёрнул. — Не нужны! — Смотри сам. — Равнодушное пожатие плеч. — Но хочешь я скажу тебе одну вещь, которая тебе не понравится? — голос Сына Аполлона налился сталью, глаза пронзительно