Они — часть меня. Так же, как я — часть их. Если бы я не захотел, там, в ванной, ничего бы не было. Но близость между нами всё равно бы осталась; она возникла независимо ни от каких наших поступков и мыслей, и останется навсегда. Это не с чем сравнивать, Фрей, у меня нет слов. Не знаю, понимаешь ли ты, но внятнее пояснить не могу. — Там вы дозрели, — глубокомысленно изрекла её высочество. — Дозрело то, что зрело с момента твоего появления в каюте. Жажда иметь семью, которой никогда не было, мужчину, которого бы слушались, в роли «отца», и одновременно того, кто защищал бы, «брата». А заодно и любовника — девочки-то уже большие. Семья… — потянула она. — Сестрёнки смотрят на меня не как на собственность, ты поняла неправильно, — покачал я головой. — Они смотрят на меня, как на часть самих себя. Им нет нужды ревновать — ведь тебя выбрал я сам, добровольно. Как можно ревновать руку, пожимающую ладонь другому человеку? Это же твоя рука! И при этом я безраздельно принадлежу им. Совсем на ином уровне, не мешающем тебе или любой другой моей избраннице. — Мерседес, например… Я укола даже не почувствовал. Промолчал. Слова сказаны, добавить нечего. А Мерседес и правда никогда не впишется во взвод. Во всяком случае, для меня. — У остальных это впереди, да? — становилась всё более и более хмурой Фрейя. Я бегло пожал плечами. — Насчет Гюльзар не скажу. С ней мы… Как бы тоже духовно близки. Но у неё есть последний тормоз. Это не физиология, это тоже чисто психологическое. И она должна этот тормоз сорвать, иначе не сможет преодолеть в себе некие удерживающие настройки, и так и останется в подвешенном состоянии. Ревновать тебе, нет — не знаю. Это не животное, не физиология. Это именно духовное. — Как раз к духовному ревновать и надо, — произнесла её высочество, борясь с тем, чтобы мучительно не скривиться, удержать эмоции. Что ж, сеньорита, ты сама напросилась. Не я поднял эту тему. — Мы в ответе за тех, кого приручаем, Хуан, — вновь изрекла Фрейя. Задумалась. — Я тоже хочу так. Как у тебя. — Повернула голову набок, стыдливо отводя глаза, боясь показать обжигающую, недостойную принцессы зависть. — У меня такого ни с кем не было. Вообще ни с кем. Чтобы абсолютное понимание, и тем более доверие… — А Сильвия? Фрейя потрясла своей каштановой копной. — Близкая. Очень близкая. Но подруга. Вновь пауза. — Ты счастливый сукин сын, Хуан! — Она поднялась и села на траву рядом. — И не догадываешься, насколько! — Фрейя, ты особенная. И сильная. — Я провел тыльной стороной ладони ей по