смельчака, переступающего этот порог, должен потрясти ужасом вид этой страшной комнаты. Я уничтожу ее, разрушу, даже если бы весь дом мой рухнул. Ни я, ни кто другой не войдут в нее больше. Сегодня неделя, как перед моей гостиницей остановилась почтовая карета из Нью-Йорка, и из нее вышел очень симпатичный на вид господин. Он был совершенно седой, но его подвижность, веселость и юношеское оживление заставляли забывать о его возрасте и должны были привлекать к нему все сердца. Я видела из окна, как он вышел из кареты, и меня удивило внимание, с которым он оглядывал весь дом, сверху донизу. Он не мог бы с большим интересом оглядывать жилище своих предков, которое он увидел бы после долгого отсутствия. После первых приветствий он опять стал вглядываться в дом, посмотрел на улицу. — Вы, видимо, бывали уже здесь? — спросила я. Он улыбнулся. — А вы давно живете в этом доме? — спросил он. — Дом много старше вас и должен был иметь других владельцев. Вы не знаете их имен? — Я купила его у Даниэля Форсита, а тот приобрел его от некоего Гаммонда. Дальше сведения неясны. Говорят, его построил англичанин, о котором ходили странные слухи, но это было так давно, что я уже и забыла. Незнакомец опять улыбнулся и пошел за мною в дом. Здесь он проявил к нему еще больший интерес. Я подумала: «А вдруг это первый владелец, англичанин, о котором столько болтали?» — Вам угодно знать, кто я? — спросил он любезно. — Я — Тамворт, из Виргинии. Если у вас найдется для меня комната, я переночую здесь. Почему он мне подмигнул при этом, я не могла понять. Он направился к коридору, ведущему в дубовую комнату. — Я бы хотел комнату в нижнем этаже. — У меня там только одна комната… — начала я. — Мне больше и не нужно, — сказал он, бросая мне многозначительный взгляд. — Вы, конечно, не всякого человека можете поселить в дубовой комнате, не все ведь ценят прелесть таких романтических приютов. Я смотрела на него, изумленная. На его лице стали появляться также признаки удивления и разочарования. Наконец я сказала: — Комната неуютна и мрачна, и я не понимаю, почему она вас так интересует? — Это удивительно! Неужели вам неизвестна тайна, которая здесь скрывается? — спросил он, зорко на меня глядя. — Может быть, дело идет об Урквартах? — Уркварты? Я о них ничего не знаю! — сказал он равнодушно. — Я говорю о давнишнем рассказе, который слышал лет шестнадцать тому назад. Мне говорили, что в восточном флигеле дома есть потайное помещение, которое сообщается с комнатой, облицованной дубом. Это меня очень