Тяжелые деревянные панели стен в некрупный квадрат, шторы с оборками на широких низких окнах, высокий потолок с простоватой люстрой, пестрый ковер, который выбрал Сам… Шелепину казалось, еще немного, и опять раздадутся мягкие неровные шаги прогуливающегося за спиной великого вождя. Потянет запахом табака от его знаменитой трубки, прозвучат слова с гортанным кавказским акцентом. Александр Николаевич не торопился унимать воображение, щекочущая нервы острота «безопасного страха» кидала разум на качественно иной уровень восприятия. От этого свет делался чуть ярче, слух улавливал малейшие оттенки интонаций, пальцы были готовы играть с «записочками» соратников едва ли не сами по себе.

Поздно вечером, когда основная повестка дня уже была исчерпана (а это добрые полсотни вопросов почти по всем ведомствам!) и все вызванные на заседание разошлись из соседнего зала, пришло время самых сложных, внутренних вопросов. Председательствующий Леонид Ильич кратко разъяснил ситуацию с письмом первого секретаря ЦК КПУ Петра Ефимовича Шелеста от 2 августа 1965 года[160] .

В нем Шелест критиковал Минвнешторг и предлагал предоставить Украине право выступать самостоятельно на внешнем рынке. Объясняя, что на международных форумах многие страны, которые не торгуют с Советским Союзом, обращались к украинским представителям с предложениями заключать торговые соглашения напрямую. При этом они ссылались на высокий международный престиж Украины как одной из стран – учредителей ООН.

Произошло это во время отсутствия Брежнева, когда тот находился в отпуске в Крыму. Замещавший его Николай Викторович Подгорный, покровитель и друг Петра Ефимовича, недолго думая поручил ВСНХ СССР, Госплану СССР и Минвнешторгу представить свои соображения. Новиков, Ломако и Патоличев, не сговариваясь, дали предложению Шелеста внешне корректную, а по существу резко отрицательную оценку.

Первым взял слово Анастас Иванович Микоян:

– Считаю, что заявление товарищей излишне категорично. Но по существу они дают записке правильную политическую оценку. – Микоян направил на сидящего практически напротив Шелеста руку с растопыренными пальцами. – Петр, ты хочешь изменить принцип монополии внешней торговли СССР? Мы же еще в двадцать третьем все определили! Очень удивляет, что опять возник этот вопрос.

– К сожалению, не знал о поступлении письма, – добавил Брежнев и, повернув голову направо, укоризненно посмотрел на сидящего рядом Подгорного. – Коля, ты-то как пропустил его в рассылку по ведомствам?

– Сейчас чувствую, что это письмо ошибочное, все понимаю, готов вернуть ситуацию в прежнее русло. – Беспомощно развел руками Петр Ефимович.