Он уже давно осознал величину проблемы и даже не пробовал убеждать кого-то в своей правоте. Отвести бы удар от себя…

– Поймите меня правильно, я не имел в виду ничего особого. Исходил только из деловых интересов. Это письмо подготовили товарищи из МИДа Украины, его на Президиуме ЦК КПУ даже не обсуждали.

– Значит, тебе надо поехать в Киев и растолковать все этим товарищам по-хорошему. Чтоб занялись настоящей самокритикой в связи с политической ошибкой! – Анастаса Ивановича явно зацепило такое легкое отношение к принципиальному вопросу, и он укоризненно продолжил: – Вам надо сделать серьезные выводы!

– Была ошибка, – согласился с критикой Подгорный, пытаясь спасти друга. – Виноват, что не вник в суть и разослал письмо по ведомствам. Необходимо было сначала обсудить вопрос на Президиуме.

Леонид Ильич обвел глазами присутствующих, собираясь поставить вопрос на голосование и закрыть тему. Заодно неодобрительно покосился на быстро обменявшихся записками Шелепина и Косыгина[161] . Длительное разбирательство совершенно не входило в планы Брежнева на этот вечер. Однако Петр Нилович Демичев[162] не только присоединился к отрицательной оценке письма, но и попросил слова для продолжения.

– Подожди, тут вопрос намного серьезнее. – Он вздернул вверх подбородок, встряхнул шикарными волнистыми волосами. – Считаю, что в ЦК КП Украины начал процветать национализм. В аппарате почти не осталось русских!

– Нет, неправильно! – попробовал перебить Шелест, но Демичев его резко оборвал:

– Совсем распустили интеллигенцию! Не препятствуете, а поощряете ее националистические настроения! Недавно Тарас Франко[163] с друзьями настаивали, чтобы не русский, а украинский язык преподавали во всех школах и вузах республики!

– Мало ему младшего брата, – сердито проворчал себе под нос Подгорный.

– Они написали об этом депутатам Совета Национальностей, никто их унять не может! – продолжил обличительную речь Петр Нилович.

– Но при чем тут ЦК? – Шелест удивился напору. – Эти писаки большей частью вообще беспартийные!

– И верно, – поддержал Петра Ефимовича Микоян.

Но Демичев не собирался останавливаться:

– Недавно в Киеве Московская, Советская и многие другие улицы были переименованы, им дали имена украинских писателей.

– Ничего об этом не знаю! – Шелест отвел глаза, вспомнив осторожные предупреждения друзей. – Приеду и сразу разберусь.

– Еще бы улицу Ленина переименовали в Шевченко!

На несколько минут заседание потеряло всякий лад и скатилось к беспорядочным спорам, в которых секретари ЦК припоминали друг другу старые обиды. Никто не мог поверить, что изменение названий улиц республиканской столицы прошло мимо внимания партийных органов.