— Але, Воронеж! Ты что, спишь там?

Соловьев поднялся, отряхнул с себя землю и песок и снова припал к амбразуре.

— Эти черти промахнулись! Никак обкумаренные на нас лезут.

— Может быть. Стреляют не очень метко.

— А что такое кумареный? — рядом возник Очулов, его узкие глаза сейчас сделались заметно шире.

— Гашиш, конопля знаешь?

— А, — круглое лицо расплылось в улыбке.

— Знаешь, собакирен сын! — Степан стукнул дружка по спине, заодно выбивая из Калаша магазин. — А я думал, монголы один кумыс пьют.

— Кумыс хорошо, но в городе в магазине только водка, — незлобиво бросил Очулов и тут же пальнул двумя очередями по метнувшимся неподалеку теням. В ответ снова красными росчерками полетели ракеты от РПГ, бойцы залегли.

— Все, по ходу хана, — Степан говорил нарочито спокойно. Он выставил длинный оптический щуп и старался что-то разглядеть на разбитом экране планшета. — Связи с командиром нет, нас обошли справа.

Михаил мрачно уставился в укрепленный щитом окоп, он почему-то сейчас подумал о своей дочурке. О том, что не поставит ее на ноги, не научит ездить на велосипеде, да многое, чего не успеет сделать. Но ноги уже сами поднимали мужчину наверх, а руки перенесли тяжесть пулемета к правой амбразуре. У него еще есть одно незаконченное дело, и он пока живой. Его товарищи также молча встали рядом, прикрывая фланги.

Так было испокон веков и так будет дальше. Мир держится на крепких мужских плечах, поддерживаемых неизбывной женской лаской. Два жизненных начала: Янь и Инь, миг между светом и тенью. Это и есть жизнь, это и есть счастье!

Неожиданно впереди позиции яростно загрохотало, земля вспучилась, раздался визг летящих в сторону врага НУРСов.

— Вертушки! Очул, шашки давай! Счас нас летуны накроют, — Степан выдернул шнуры и бросил вперед дымящиеся зеленым шашки, обозначив себя для ревущих поверху боевых машин. Михаил же устало опустился на дно окопа. Вот так, наверное, и спускались с помоста от застывшего палача не верящие своему счастью помилованные люди.

— Счас дадут просраться урюкам, ёканый потрох, — голубоглазая физиономия оказалась напротив Соловьёва. Степан копался в тактическом планшете, связь и картинка вновь появилась. — Ого, а вот и кавалерия. Так что братцы, умирать на сегодня отменяется.

Рядом с товарищем опустился Очулов, затем блаженно улыбнулся и закрыл глаза, внезапно его тело обмякло, Калашников упал на землю.

— Очул, ты чего! Братишка! — схватил друга боец. В его голосе впервые проявилась настоящая паника.

— Не гоношись! — оттолкнул его более хладнокровный Михаил. — Живой, видимо, много крови потерял. Поищи в аптечке чего подбадривающего и свяжись хоть с кем-нибудь. Его в санчасть надо срочно.