А разговор тем временем продолжался.
– Отец, я прошу тебя… – голос Ланы прозвучал глухо и обреченно.
– Пусть империя меня ненавидит, но я по-прежнему ее часть.
Граф встал со своего стульчика, и стало хорошо видно, насколько он все-таки старый. Ноги сгибаются под тяжестью тела, спина выгнулась колесом. Как вдруг – мгновение! – и все изменилось. Арман Колонель распрямился, гордо задрал голову вверх и развел в стороны руки, будто хотел обнять дочь и даже ухмыляющегося Озерова.
– Я прощаю тебя, моя маленькая Лана, – в голосе графа было столько тепла, что я чуть не упустил момент.
Не знаю, что именно планировал делать сам Арман, но я решил, что мое появление и отвлечение внимания повстанцев точно ничего не испортит.
– Граф, пять минут, и подкрепление будет здесь. Продержитесь еще немного!
Думаю, мои слова выглядели бы смешно – особенно если учесть земную одежду и зеленый шлем – вот только направленные в щиты Ланы, Озерова и их группы поддержки активаторы, уверен, заставят их пересмотреть свое мнение. Незнакомец, владеющий вроде бы тайной техникой, порыв старого графа – да тут кто угодно начнет искать подвох.
– Отец! – Лана только повела рукой, и оба направленных в нее активатора погасли.
Сильно… А вот Озеров явно так не умел: его щит погас, и я начал поднимать разводной ключ, позаимствованный, когда я разбирался с местными роботами… Издалека, в движении, все увидят только отблеск стали – пусть думают, что это бластер, которого, увы, у меня нет…
Впрочем, даже будь он, выстрелить я бы все равно не успел.
Лана на секунду отвлеклась от явно что-то задумавшего старого графа и прикрыла своего коммандера новым щитом. Сам Озеров запустил в меня какой-то техникой, пробившей поставленную естественную защиту и переломавшей мое тело, как повидавшую жизнь детскую куклу.
Я умираю. Руки-ноги не шевелятся, жив, наверно, лишь мозг, чудом не отключившийся от боли и сейчас урывками пытающийся досмотреть, что же будет дальше.
– Прощай, отец, – я смог разглядеть, как лицо Ланы словно бы почернело, и она хладнокровно выстрелила в собственного родителя. Прямо в лицо из бластера. В упор.
Колонель каким-то чудом удержался, а не отлетел в сторону, как это обычно бывает, и мягко осел в траву. Руки его так и были разведены в стороны, как будто он все еще приглашал в объятия свою непутевую дочь.
– Какой это был раз? – сухо спросил Озеров. – Десятый? Пятнадцатый? Все без толку. И что за представление твой старик тут устроил? И кто был тот землянин? Думаешь, именно он приходил по объявлению? Если честно, я не успел его рассмотреть, но, судя по жучку, установленному Мироном, ошибки быть не должно.