Я устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Еще не все дела завершены, но позволить себе поваляться хоть пять минут я могу. Рядом возник знакомый сладковатый запах, а мои плечи кто-то начал мягко массировать. Впрочем, почему кто-то? Химера, открыто симпатизирующая своему мастеру, пользовалась любой возможностью сблизиться. Впрочем, сейчас я точно не был против.
Кажется, в итоге я просто уснул от убаюкивающих поглаживаний Хасси, и вызов на основной канал корабля вырвал меня из расслабляющей неги. Секунд десять после начала приема я молча смотрел осоловелыми глазами на встревоженного Степана и пытался мучительно сообразить, кто это и что он от меня хочет. А потом сонливость будто рукой химеры сняло, и я вновь обрел ясность ума.
— Степан, — кивнул я. — Все хорошо?
— Если честно, не очень, Мак, — голос его звучал глухо.
— Рассказывай, — я хотел просто предложить парню озвучить проблему, но получилось, что приказал. Видимо, особенности генома начинают проявляться сами по себе. Надо точно этим заняться, а то вон как Степан побледнел.
— В общем… — командир союзного отряда повстанцев запнулся, но быстро взял себя в руки и доложил: — Народ твое обращение оценил, все теперь, как я понял, только и говорят, что про отважного лорда с планеты Земля. Но напрямую участвовать в обороне готовы не все.
Я тяжело вздохнул. И почему я решил, что восторженные крики конвертируются в бойцов по курсу один к одному? Все же мне еще очень и очень не хватает опыта в таких делах. Даже с силой императорского генома…
— Сколько у нас пилотов? — задал я главный вопрос.
— Ну… — Степан немного замялся. — Как и ожидалось, отозвалась куча бывших военных — бойцы, оставшиеся не у дел после… завоевания. Я думал, что они как раз и откажутся из-за того, что не приемлют власть вели. Но, как видишь, наоборот.
— Сколько? — я повторил свой вопрос, отметив, что сам о подобных противоречиях даже и не подумал. Какие старые обиды, когда на носу битва за саму Землю? И, к счастью, люди, думающие, как я, все же нашлись.
— Чуть больше десяти тысяч, — ответил Степан, а потом понурил голову. — Прости, Макс. Я провалил задание?
Вид у него был как у побитой собаки — неужели Озеров с Ланой так жестили со своими сторонниками? Впрочем, любую армию цементирует не расхлябанность и цветочки, а именно что железная дисциплина. Но здесь я не видел никакой вины Степана. Все дело исключительно в моей речи, оказавшейся, судя по всему, не такой уж и вдохновляющей, несмотря на «приказ». Ну, и еще немного в инертности моих соотечественников.