невозможно будет проследить. Ох, странная она была Темная, и странная из нее получилась Светлая… И я вдруг услышал музыку — слабую, негромкую. Арина включила скрытый в телефоне плейер. Случайно? Или демонстрируя, что она разбирается в технике куда лучше, чем я думал? Вышли из нигредо вроде бы как ты да я И идут по свету, ничего не ведая. В зеркало плюются, над собой смеются — да, Вышли из нигредо, ничего не ведая. Темного накажут, мелом лоб намажут, Светлого поймают, в саже изваляют, А куда деваться? Вроде бы как ты да я вышли из нигредо, Ничего не ведая. На руке капризной восемь линий жизни, Оттого при встрече друг друга калечат, А куда деваться? Вроде бы как ты да я вышли из нигредо, Ничего не ведая. Что ж, это уже счастье, когда удается выйти из нигредо. Будь ты Темный или Светлый, все равно есть шанс продолжить путь. Только через нигредо, распад и разложение можно двигаться дальше. К синтезу. Созиданию нового. К альбедо. Древние камни на вершине скалы ждали. Я потянулся к ним. Тут не нужно было заклинаний, слов, ритуалов. Надо было лишь знать, куда тянуться и чего просить. Мерлин всегда оставлял для себя лазейку. Даже собравшись в рай для Иных, он предполагал, что ворованный рай может оказаться адом. «Отпусти их, — попросил я, сам не зная кого. — Отпусти их, пожалуйста. Они творили зло, которое было злом, и добро, которое злом оборачивалось. Но ведь всему есть свой срок и свое прощение. Отпусти их…» Крепость над городом будто вздохнула. Кружащие в небе птицы стали снижаться. Мутная мгла в воздухе стала рассеиваться. Последний луч садящегося солнца упал на город — обещанием вернуться с рассветом. И я почувствовал, как сжались и вздрогнули все слои мироздания. Увидел — почти наяву, как рушатся каменные идолы на плато демонов в Узбекистане. Как растворяются в Сумраке ушедшие туда после развоплощения Иные — с облегчением и робкой надеждой. Стало легче дышать. — Папа, уже можно смотреть? — спросила Надя. — Если одним глазком? — Можно, — ответил я. Присел, ноги уже совсем не держали. — Сейчас папа чуть-чуть отдохнет, и мы отправимся домой… ты же меня отведешь короткой дорогой? — Отведу, — согласилась Надя. — Нет, знаешь, не надо короткой, — внезапно поправился я. — Не люблю я что-то короткие дороги. Давай на самолете полетим? — Ура! — завопила Надя. — На самолете! А сюда мы еще вернемся? Я смотрел на нее и улыбался. Может быть, мне удастся ее научить, что нужно опасаться простых решений и коротких дорог? — Обязательно, — сказал я. — Ну неужели ты подумала, что