же, он прав. Это должен понять даже такой глупый Светлый, как я… Откинувшись в кресле, я закрыл глаза. Подумал, что забыл даже проверить вероятности — не грозит ли самолету катастрофа. А… какая разница. Люди летают, не думая о плохом. Попробую так и я… — Посмотрел я реальности, — сказал Семен. — Вылетаем на десять минут позже, но прилетаем вовремя. Ветер попутный, повезло, да? Я надел одноразовые наушники из пластикового пакета, воткнул штекер в розетку, прячущуюся в подлокотнике. Пощелкал клавишами, выбирая канал. Остановился, услышав знакомую песню: Что подарено — не теряй, О потерянном не жалей. Этот парень у входа в рай Уже устал от слез и соплей. Но он видит нас насквозь, И он не станет нам петь псалмы. Он нам задаст лишь один вопрос — Были ли мы, любили ли мы… Были ли мы, любили ли мы… Были ли мы, любили ли мы…

Часть вторая Общий враг

Часть вторая Общий враг Пролог Инспектор пожарной охраны ткнул пальцем в ароматическую палочку, тлеющую в курительнице. — Что это? — Опиум, — мечтательно ответила девушка. В бухгалтерии наступила тишина. На лице инспектора проступили красные пятна. — Я не шучу. Что это? — Палочка ароматическая, индийская. Опиум называется. — Девушка оглянулась на коллег, смущенно добавила: — Да это только название, вы не подумайте! Никакого опиума тут на самом деле нет! — У себя дома курите хоть опиум, хоть коноплю. — Инспектор демонстративно послюнил пальцы и затушил палочку. — А здесь… у вас же сплошные бумаги вокруг! — Я же смотрю, — возмутилась девушка. — И курительница специальная, видите? Пепел падает на керамическую подставку. Запах приятный, всем нравится… Она говорила успокоительно и мягко, таким тоном, каким взрослые общаются с маленьким ребенком. Инспектор хотел еще что-то сказать, но тут вмешалась пожилая женщина, сидящая отдельно, за самым большим столом, лицом к остальным бухгалтерам: — Верочка, ты уж меня извини, но инспектор совершенно прав. Тяжелый запах. Голова от него под вечер болит. — В Индии, наверное, всегда окна нараспашку, — вступила в разговор третья женщина. — Вот и жгут свои ароматы. Там и антисанитария жуткая, выгребные ямы рядом, гниет все очень быстро, климат такой. Надо забивать вонь. А у нас-то зачем? Четвертая девушка, ровесница Веры, хихикнула и уткнулась в экран компьютера. — Ну… так вы бы сказали! — воскликнула Вера. В голосе послышались слезы. — Что ж вы не говорили? — Обижать не хотели, — сказала самая пожилая. Вера вскочила и, прижимая ладони к лицу, выскочила в коридор. Процокали по паркету каблучки, хлопнула вдали дверь туалетной комнаты. — Надо было ей это сказать рано или поздно, — со вздохом произнесла пожилая женщина. — Сил уж нет эти свечки нюхать. То у нее опиум, то жасмин, то корица… — Помните стручковый перец и кардамон? — воскликнула молодая. — Вот был ужас! — А ты подругу не высмеивай. Сходи лучше за Верой, уж слишком сильно она расстроилась… Молодая с готовностью встала и вышла из бухгалтерии. Инспектор обвел женщин безумным взглядом. Потом посмотрел на своего спутника — молодого, упитанного мужчину в футболке и джинсах. Рядом с одетым в форму инспектором он выглядел совсем несолидно. — Сумасшедший дом, — твердо сказал инспектор. — Повсюду нарушения правил противопожарной безопасности. Как вас еще не закрыли? — Сам удивляюсь, — согласился мужчина. — Иду порой на работу и думаю: а вдруг все? Вдруг закончился этот бардак?