— Петр, твои аналитические способности сомнению не подлежат, и информация уже ушла куда следует. Мне интересен этот юноша, — и руководитель РИПа — по крайней мере, я предполагаю, что он руководитель — обернулся ко мне:
— Простите, что в третьем лице. Но вы меня заинтересовали. А на ваш взгляд, что будет после двенадцатого июня?
— После двенадцатого? Дальше начнется дележ общесоюзной собственности, растаскивание сначала по национальным квартирам, потом по своим личным. Известный сценарий развала любой империи. Технически Россия, под предлогом экономических реформ и с претензией, что союзный центр эти реформы тормозит, попросту примет свое законодательство. А дальше — сами знаете, сколько любителей ловить рыбку в мутной воде. Петр Константинович правильно назвал дату. После двенадцатого числа собрать Советский Союз воедино будет очень сложно. Даже невозможно, скорее всего. Горбачев точно не сможет.
— И как по вашему, юноша, можно спасти страну? — мой немолодой собеседник склонил голову на бок и улыбнулся. — А главное, если не Горбачев, то кто?
Я со вздохом ответил:
— Даже не знаю. Если существует человек, который может спасти Советский Союз, то у него должны быть стальные яйца.
В приемную вошел человек в камуфляже, без знаков различия.
— Я смогу. У меня яйца из титана, — громко, по командирски сказал он и, бросив на нас с Петром внимательный взгляд, обратился к моему собеседнику:
— Жорес Иванович, новые сведения, нужно поговорить.
Глава 5
Я его где-то видел, точно видел, но не мог вспомнить, где. У меня память на информацию, я никогда не забываю того, что прочел. Но вот память на лица — увы, похуже.
Он кивнул Алферову и прошел в кабинет.
— Сан Саныч! — позвал Алферов. Из второго кабинета тут же выскочил человечек небольшого роста, сухой, жилистый, будто скрученный из проволоки, с глазами Медузы Горгоны и костлявыми, крючковатыми пальцами. — Сан Саныч, оформляйте молодого человека к нам на работу. Пока — консультантом. Дальше посмотрим. Все, нас не беспокоить.
— Но… у него нет образования, — пробормотал вслед Сан Саныч довольно тихо, но Алферов услышал.
— Зато есть мозги, — бросил он через плечо и прошел следом за человеком в камуфляже.
Я вспомнил, кто этот человек, когда дверь в кабинет закрылась за ними. Это генерал Рохлин. Почему я не узнал его сразу? Наверное, потому что на газетных фотографиях он похож на Шарикова из фильма «Собачье сердце» в исполнении Толоконникова. Но вживую Лев Рохлин производил неизгладимое впечатление. Его взгляд, харизма, голос — все это делало его совсем другим человеком, нежели на фото. Может, он просто не фотогеничен? Не знаю. Но впечатление даже от столь короткой встречи генерал оставлял мощное.