Что ж, приму такую реальность. Тем более, другой пока не предвидится.

Ехал по городу, разглядывая знакомые с детства места сквозь прорезь шлема. Будто и не уезжал в Москву на двадцать с лишним лет.

Ленинский проспект… Площадь Октября… Павловский тракт… И, наконец, Сулима. Или район Индустриальный, если официально.

Валек остановился у старой пятиэтажки. Родная «брежневка» — когда-то дом улучшенной планировки.В чем улучшения? Отдельный вход на кухню, изолированный зал и остальные комнаты. У нас двушка. В одной комнате я, в зале — отец с матерью.

Вошел в подъезд. Хм, даже не удивляюсь. Объявление об отключении воды с восьмого июня. Что ж, значит, сейчас июнь девяностого… Поднялся по лестнице на второй этаж, глядя на облупленные стены, сейчас затявкает мелкая, но злая, как черт собачонка соседской старушки — бабы Ани. И точно, из-за двери напротив моей раздался захлебывающийся, истеричный лай маленькой избалованной дворняги.

Я посмотрел на свою дверь, хотел открыть ключом, но почему-то передумал, опустил руку.

Мама. Как-то не думал, что она жива. И отец тоже…

Даже не знаю, как буду чувствовать себя во время встречи с ними. А с собой самим? Со своей молодостью, мечтами, планами?..

Что ж, не войду — не узнаю. Я вставил ключ в замок и повернул. Открыл дверь.

Знакомая прихожая. Вешалка, полочка для обуви. Табуретка. Затертый старенький половик — кусок, отрезанный от ковровой дорожки.

— Влад, ты? — услышал такой родной голос.

Прошел в кухню. Пахнет гречкой и тушенкой — обычный ужин в девяностые. Мама моет посуду, стоя ко мне спиной. Я подошел, обнял ее за плечи и лицом уткнулся в косынку, которой повязаны ее волосы. Вдохнул ее запах и почувствовал себя ребенком, будто не было всех этих долгих лет без нее. На глаза навернулись слезы, и будь я помягче, наверное бы заплакал. Но сдержался и отступил.

— Владик! Что-то случилось? Ты весь мокрый⁈ — заволновалась мать. — Ну-ка быстро стягивай все и в ванну. В горячую. Не хватало еще, чтобы ты заболел!

— Мам, я тебя люблю, — сказал я то, что мечтал сказать ей много лет и тут же улыбнулся, добавив:

— И я не ребенок.

— Влад, для меня ты всегда ребенок, — строго нахмурилась она, скомандовав:

— Марш в ванну, от тебя тиной воняет!

Я не стал спорить. Залез в горячую воду и, наконец, расслабился. Дверь приоткрылась, мать просунула в щель руку, положила чистое белье на стиральную машинку и тут же захлопнула, проворчав:

— Опять занавеску не задернул, воды на пол нальешь…

Снова дома…

Приятное чувство. Пожалуй, ради этого стоило прожить предыдущую жизнь. Я надеюсь, что это все реально, что я не в коме где-нибудь в больнице, в две тысячи двадцать пятом году. Кстати, какое сейчас число? Что девяностый год, Валек мне сообщил, что июнь, понял из объявления ЖЭКа, а число?.. По сути, получается, что я недавно пришел из армии, насколько помню, дембельнулся двадцатого мая, три дня добирался до дома поездом.