— Владичка! Сынок! Ну разве так можно! — запричитала мама, когда я вошел в квартиру родителей. — Пропал на три дня, я уже хотела в милицию идти, но отец не дал.

— И правильно, — папа усмехнулся, но я видел на его лице облегчение. — Мужик в армии отслужил, имеет право загулять.

— Пап, не было загула, работы много, — я чувствовал себя последней сволочью. События закрутили так, что действительно в эти дни не вспоминал о родителях.

— Пойдемте за стол, — тут же захлопотала мама. — не ел ведь?

— Верно, мам, слона бы съел, как голоден, — я занырнул в ванную комнату, вымыл руки и, вытирая их полотенцем, посмотрел в зеркало. Я изменился. Сильно. По сравнению с тем двадцатилетним парнем, которым был когда-то, сейчас стал жестче. Появились мимические морщины, губы не растянуты в вечной ухмылке, как это было в прошлой жизни, напротив, сжаты в четкую линию. Брови сосредоточенно сведены, уже намечается складка между ними. И взгляд. Взгляд опытного, много пожившего человека. Все-таки я не умею расслабляться. Постоянная боль прошлой жизни приучила ждать подвоха с любой стороны.

Постарался расслабиться и из ванной вышел с улыбкой на лице.

— Что у нас сегодня? — обнял маму, поцеловал в щеку.

— Садись, тебе понравится. Бигус сделала. Правда, с курицей, но неплохо получилось. — она наложила еду в тарелки и поставила на стол.

— Мам, пап, поговорить надо, — начал я.

Отец, только что зачерпнув ложку капусты, отложил ее обратно на тарелку.

— Говори, — сказал он, серьезно глядя на меня.

— У меня действительно серьезная работа. Организация называется «Развитие. Инвестиции. Проекты.». Занимаются научными исследованиями, изобретениями и еще Бог знает чем. Я в этом не разбираюсь. Работы много, и я не смогу бывать у вас так часто, как мне этого бы хотелось.

— Влад, ты стал как-то мудрено говорить, — заволновалась мама, но тут же успокоила себя:

— Это наверное потому, что с образованными людьми общаешься.

— Наверное, — не стал спорить. — Я там человек маленький, моя задача возить их и сопровождать. Вот сейчас предстоит командировка в Горный. Примерно на неделю. Я оставлю телефон, секретаршу зовут Анастасия Викторовна…

— Так ты из-за нее Анжелу бросил? — тут же сделала абсолютно неверные выводы мать.

— Зинуль, а ты уверена, что эта Анастасия Викторовна не гром-баба лет пятидесяти с откляченным от постоянного сидения на стуле задом? — Отец рассмеялся. — Вы, женщины, любите делать предположения, а потом сами же в них верите.

Я пододвинул тарелку и сам не заметил, как опустошил ее. Не знаю, как готовила мама — хорошо или плохо, но ее еда всегда была для меня самой вкусной. Выпил стакан чая и, чувствуя себя сытым, блаженно прикрыл глаза. На минуту. Но тут же встал, принес из ванной барсетку и достал деньги. Положил на стол.