Заявление уже доводилось до сведения канторщиков, пришло время освежить их память.

Мертвый действительно был терпелив, полагая, что лучше сохранить статус-кво, чем искать себе лишнюю головную боль в виде нового витка гангстерских войн, которые обязательно вызовут недовольство общества. Однако, если Кауфман решал, что какие-то бандиты зарвались, кантора переставала существовать. Зарваться можно было разными способами: вести чересчур агрессивную политику в отношении коллег, постоянно устраивая шумные войны; принять участие в крупном деле, вызвавшем общественный резонанс; или отказаться от оказания помощи СБА. И сейчас Щеглов намекал, что если урусские канторы не согласятся с приказом — фактически с приказом! — Мертвого и не примут всех мер для удержания соплеменников от бунта, Кауфман переведет их в разряд зарвавшихся. Возможно, наказание будет отложено, но укрыться от расправы не удастся — Мертвый злопамятен.

В свою очередь Тагиев и его дружки понимали, что их позиции сильны. Урус беспокоен по определению, Урус пользуется дурной репутацией, в Урусе едва ли ни каждый мужчина вооружен и в случае необходимости поддержит родную кантору. Случись столкновение, тяжело придется обеим сторонам, крови будет много, уличные бои затянутся, а пресса завопит как оглашенная. Но Мертвый упрям, его не остановят ни потери, ни приказы из Цюриха, ни крики прессы, ни возмущение общественности. К тому же, если Урус действительно полыхнет, в Цюрихе могут закрыть глаза на действия Кауфмана, и тогда резня получится страшной…

И еще бандиты знали, что крови Мертвый не боится.

И признавали, что сидящий в нем зверь — им не чета. Зверь, прячущийся под маской директора московского филиала СБА, сожрет их и не подавится.

— Что мы скажем людям? — негромко проворчал Тагиев. — Они действительно недовольны.

— В первую очередь заставьте заткнуться агитаторов, — холодно посоветовал Мишенька. — Потом организуйте сбор средств в помощь пострадавшим. Когда люди начинают считать деньги, их не тянет идти на войну.

— Тебе легко говорить… — начал было Махинатор.

— Заткнись, — жестко приказал Нурсултан.

Оле съежился.

Мишенька не изменился в лице, но в душе улыбнулся: все идет как надо, на своих в Урусе цыкали редко, тем более при чужаках.

* * * анклав: Москва территория: Болото мастерская Рустама Лакри главное — договориться об условиях, а потом хоть в петлю

Было немного за полночь, когда Пэт и Матильда, оставив веселящихся однокурсниц, покинули клуб и подошли к стоянке, на которой их дожидался «Плуто». По дороге девушки практически не разговаривали. Молча получили в гардеробе вещи, молча натянули их, застегнулись, молча вышли на улицу. Темные одежды делали подруг похожими: короткие куртки, брюки, высокие ботинки. Конечно, наметанный взгляд даже в полутьме безошибочно определял, что Пэт облачена в дорогую настоящую кожу, а Мата — в искусственную, но большинство прохожих в такие мелочи не вникали.