На самом деле осиротевшая девчонка прибилась к добродушной деревенской ведунье два года назад на ярмарке. Эльзе только-только исполнилось тринадцать, ее фигура стала приобретать женственные очертания, и предсказать ее судьбу можно было безо всяких рун: потеря невинности в пьяном угаре ярмарочного трактира или в лесу, в компании бродяг, служба на постоялом дворе, пока ее будут хотеть хозяин и гости, а потом — снова на улицу. Потасканной, расплывшейся, окончательно утратившей всякую надежду. В принципе, ученица старухе не требовалась, но девочка поразила ее тем, что раз за разом вытаскивала из мешочка руну Перт.

— Тебе предначертано познать тайное, Эльза.

— Я иду по этой дороге, — отозвалась девочка. — Я учусь.

— К сожалению, этого мало. — Предсказательница вздохнула. — Ты замечательная ученица, Эльза, ты уже превзошла меня в знании трав и приготовлении снадобий. Ты можешь объяснить любое сочетание рун. Ты предсказываешь будущее…

— Как ты?

— Нет, — тихо ответила старуха. — Я его вижу. — Она снова вздохнула, внимательно и немного грустно глядя на ученицу. — Для тебя будущее — ночь, ты ориентируешься в ней по звездам, по рунам.

— А ты?

Эльза задавала этот вопрос не в первый раз и всегда слышала в ответ одно и то же:

— Мне хватает света звезд, чтобы видеть во тьме, а не ориентироваться в ней.

Услышала и в какой уже раз спросила:

— А я смогу видеть во тьме грядущего?

— Не знаю, — честно ответила предсказательница. — Научиться этому невозможно. Но я думаю, что руна Перт не просто так озаряет твой путь — чувство придет. — Качнула головой, кашлянула. — Надеюсь, я увижу рождение великой ведуньи.

Деревенские рассказывали Эльзе, что когда-то Мамаша Марта отличалась особенной, редкой для этих мест красотой. Когда-то на нее заглядывались все парни округи и даже сын бургомистра. Когда-то. Сейчас в полутемной комнате сидела сгорбленная женщина, с серыми волосами и смуглой морщинистой кожей. Время от времени прорицательнице отказывали ноги, иногда она заходилась в кашле и долго, очень долго не могла остановиться. Но ум старухи оставался острым как бритва, а память — твердой и цепкой, будто у молодого купца.

— Ты умираешь, — едва слышно произнесла девочка.

Она не боялась потерять покровительницу — деревенские знали, что Мамаша Марта воспитала достойную преемницу, и выказывали юной Эльзе то же уважение, что и старухе. Девочка страшилась потерять близкого человека.

— Каждый когда-нибудь умрет, — спокойно отозвалась предсказательница.

Ученица поерзала на лавке.

— А это страшно — знать, что скоро умрешь?