Испуганный лейтенант посмотрел на него растерянным взглядом, но ничего не сказал — язык не повернулся. Майор тоже про это слышал, но и виду не подал. Чекист хорошо знал, что стоит духам узнать, что он военный врач, как пытки над ним прекратятся. Его заставят лечить раненых.

— Нет? — ухмыльнулся десантник, затем продолжил, но уже более оптимистично. — Вот и хорошо, поскольку это страшная, жуткая и очень болезненная пытка… После нее не выживают. Поверь, я знаю, о чём говорю. Так что лучше прекрати ныть, собери яйца в кулак, поднимайся и иди. Мы поможем, не бросим. Но если ты и сам уже сдался, то мы бессильны… С носилками тут не пройти, уж извини.

— Сломанная нога срастётся, а вот второй жизни у тебя точно нет и уже не будет. Скажи спасибо, что мы вообще тебя тащим с собой, рискуя своими собственными жизнями. Мы вполне могли бы оставить тебя и сейчас быть километра на четыре дальше, где нас уже никто не ищет.

— Дело говорит! — согласно кивнул капитан Петровский. Конечно же, учитывая сложившиеся обстоятельства, возиться с раненым никому особо не хотелось. Тем более что до этого никто друг друга здесь не знал. Однако долг есть долг — своих не бросать. Иначе о каком боевом товариществе идёт речь? Армии, в которым солдатам и офицерам друг на друга начать, уже проиграли…

Какое-то время раненого лейтенанта все же несли на импровизированных носилках. Но это было крайне неудобно, да и со стороны наверняка выглядело подозрительно — ведь духи никогда не носили своих раненых собратьев на носилках. У них так не принято.

Эту картину вполне мог увидеть кто-нибудь из местных жителей или торговцев, многие из которых не одобряли нахождение советских войск на территории республики. Вообще, тут сложно предугадать. Тем более что специалиста по Афганистану среди группы не было.

На первый взгляд казалось, что это пустая земля и вокруг на многие километры никого нет. Но на самом деле это не так.

Майор Кикоть руководил лично. Можно сказать, что именно его решения определяли дальнейшую судьбу группы выживших.

Переодеться в грязную, покрытую пятнами крови одежду душманов, а свою военную форму разрезать на части и нацепить на тела врагов — заняло совсем немного времени. И именно здесь был самый сложный момент… Конечно, идея поджигать тела душманов была воспринята остальными без всякого энтузиазма, поскольку это дико и чудовищно. Однако майор смог убедить остальных, что это нужно сделать. Да, излишне жестоко, возможно, даже неправильно. Однако если вдуматься, то, что творили духи с советскими солдатами, было в разы хуже. Не хотелось опускаться на такой же уровень, но особого выбора не было. Хитрость — залог успеха. И ведь сработало — никто из душманов Абдулматина так и не догадался, почему же шурави так поступили. Решили, что это знак, мол, шурави мстят за сбитие самолёта.