— То есть, в целом, получается, что Зимин и Штрасс неверно истолковали действия друг друга, посчитав их за предательство?

— В общем-то, да.

— А подполковник Шевченко, действуя из тени, спутал им все планы, при этом находясь вне подозрений?

— Верно. Он вовремя все понял. Цель Штрасса и остальных вовсе не освобождение правительства страны от несуществующего врага, а лишь создание ширмы, под завесой которой, можно незаметно прихватить секретные разработки и слинять за границу, а уже там — продать разработки. Каждый из них понимал, что власть, даже если и удастся заполучить, удержать уж точно не получится. Не здесь, не в Советском Союзе.

— Вот оно как. Интересно, интересно. Но… Я думаю, первоначальный план ещё можно привести в действие, правда, лишь только в том случае, если удастся открыть гермоворота. Технику ведь можно вывезти только через них. Так?

— Нет, не только. Недостроенный ракетный комплекс, на поверхности, тоже имеет грузовую платформу. Технику можно вывести и через него.

— Нет, нельзя. Мы не видели никаких платформ. Но даже если она и есть… Там, по пути, находится аварийный метромост. Так вот он практически уничтожен. Наверное, при побеге, Штрасс взорвал и его. Теперь, ничего тяжелее четырех человек по нему не пройдет. Да и починить его вряд ли возможно. А сам комплекс давным-давно обесточен. И двери, что заблокированы паровой машиной… Нет, оттуда никак. Полковник обо всем этом знает?

— Хм… Думаю, да. Ведь его разведчики как-то проникали даже на сам полигон. И дальше, до насосной станции.

— А зачем?

— Чтобы закопать этот источник. Разведать все пути. Но тщетно. Германов, конечно, придумал сыворотку, которая блокирует опасное воздействие на мозг. Но как выяснилось, такой результат дался тяжелой ценой — составляющие сыворотки губительны для человеческого организма ещё больше, чем само возмущение. Последние годы, перед тем как меня заперли здесь, туда больше никто не ходил. Возможно Германов, спустя столько лет и придумал что-то лучше, но я сильно сомневаюсь.

— Не знаю. Он тестировал на мне какой-то экспериментальный препарат. Но, судя по его реакции — не очень успешно.

— Я не удивлена. У него было много неудач. А те люди, которым была введена его сыворотка, во время бойни… Погибали позднее в страшных мучениях.

Она начала повторяться. Разумеется, такое долгое пребывание в столь ужасных условиях оставило жирный след на ее психике. Но не на памяти. Ее память — как уникальный суперкомпьютер. У нее было много времени над всем подумать.

— Елена, как нам отсюда выбраться? — Дмитрий, все это время с интересом слушавший наш разговор, решил сменить тему.