Сейчас установки не работали. Мёртвых тел тут было много. Кое-где они попадались даже десятками. Присутствовали и женщины с детьми.

Смотреть на это без боли и жалости было невозможно. Из-за того, что тела провели в воде несколько дней, везде присутствовал ужасный запах разложения.

— О боже, ну и запах, — меня едва не вывернуло от того, что я увидел за первым же поворотом, после спуска на третий уровень самого бункера: группа из шести тел, одетых, как попало, сплошной кучей распухших тел и конечностей, перегородила почти весь коридор. С трудом сдерживаясь, мы быстро покинули то жуткое место.

— Вот, кажется, это лестница, ведущая на второй уровень, — заметил Скат. — Проход, вроде бы свободен.

— Где-то там и есть кабинет Зимина, — произнёс я, нехотя вспомнив недавние события. — Там меня впервые допрашивали. Там же я узнал, что сам того не ведая, оказался обученным диверсантом и собираюсь уничтожить этот комплекс.

— Лихо тебя обработали! — ухмыльнулся наёмник. — Да ты, оказывается, злобный террорист? А я и не знал. В следующий раз предупреждай, ладно?

— Я тогда, мягко говоря, едва в штаны не наложил!

— Да? Ну, ничего. Бывает и хуже.

Коридор, поворот налево, снова коридор. Короткая лестница. Поворот, ещё один.

К слову сказать, большинство ламп всё ещё работали, хотя и очень тускло. Аккумуляторы, несмотря на свой возраст и сравнительно короткий период подзарядки, ещё сохранили немного энергии.

— Да где же этот долбанный кабинет? — злился я, пытаясь вспомнить, где именно находилась резиденция полковника. И никак не мог.

Наверное, и не смог, если бы не случайная встреча, которой мы совершенно не ожидали.

— Тихо! — вдруг прошипел Скат, мгновенно спрятавшись за одной из приоткрытых дверей.

— Что такое?

— Впереди кто-то есть!

Я вытащил пистолет, снял с предохранителя, но этим всё и ограничилось.

— Тихо! — снова прошипел наёмник.

Впереди был длинный, практически лишённый освещения коридор, который, метров через двадцать сворачивал влево. И в этом коридоре были заметны слабые лучи света. Они постоянно двигались, но их владельцы в центральный коридор выходить почему-то не торопились.

— Три луча. Значит, там как минимум три человека. Люди!

— А не пауки? — мне почему-то захотелось пошутить. Вышло очень глупо.

Скат наградил меня укоризненным взглядом. А в придачу я стал свидетелем уместного жеста, который обычно используют для того, чтобы вкратце описать человека, у которого, шурша шифером, поехала крыша.

— Ждём! — вместо мата, скомандовал наёмник, выставив перед собой автомат.

Из коридора впереди послышались крики.