— Нет.
Слова моего мужчины как гром среди ясного неба. Когда в тридцать пять лет выходишь замуж, “нет” — последнее, что планируешь услышать. Регистратор косится на меня, а я судорожно сглатываю, сжимая в ладони ледяную кисть Володи.
— Он шутит, — нервно хихикаю я, прижимаясь плечом к своему офицеру.
По-другому не может быть. Мы столько лет вместе! Машеньке уже девять.
— Мам? Пап?
Я нервно моргаю, оборачиваюсь на маму. Она замирает, прислонив носовой платок к уголку глаза.
Ее взгляд мечется на меня, затем на Володю. Он мельком смотрит на беременную Лолу, которая закрыв рот рукой медленно сползает на стул в маленьком ДК.
— Я не шучу, — Володя поворачивается ко мне и обдает льдом. — Я не женюсь на тебе, Надежда. У меня другая женщина. И у нас будет ребенок.
Не может быть! Моя рука ложится на пока еще плоский живот, а в дверном проеме мелькает знакомая фигура из прошлого…
***
Дорогой читатель! Добро пожаловать в мою эмоциональную новинку! Подписывайся, чтобы не потерять!
***
10 лет назад
Предвкушение скорого свидания покусывает щёки, но вместе с ним приходит и знакомый холодок. Будто кто-то приоткрыл форточку в тёплой комнате, и теперь по ногам тянет сквозняком.
Я вытаскиваю из шкафа шуршащую новенькую куртку и замираю на миг. Папин бушлат смотрит на меня из глубины, вызывая приятное тепло в груди. Кончиками пальцев касаюсь грубой форменной ткани, вдыхая знакомый запах табака и шерсти. На миг он переносит меня в детство, когда казалось, что папа может удержать на плечах весь мир.
Я скучаю. Совсем немного времени прошло с тех пор, как папы не стало, но я чувствую, что он рядом. Мой личный герой. Только теперь я понимаю, что он не просто держал мир — он держал его для нас, пока мог.
А потом силы кончились.
Закрываю приободряюще скрипнувшие дверцы и кричу маме: — Я ушла!
Рывком застёгиваю молнию, но волнение даёт о себе знать. Рука срывается, и собачка с визгом касается подбородка. Зажмуриваюсь, тру кожу, шмыгаю носом. — Нет, нет, нет! Никаких слёз. Я так долго готовилась!
Часто моргаю, пока световые точки на потолке не перестают двоиться. Осторожно прикасаюсь к уголкам глаз, промакивая соль. Из кухни раздаются торопливые шаги. Они едва слышны — за годы жизни в нашей небольшой квартирке мы выучили наизусть каждую шумную доску под ногами.
Мама цокает, ускоряется, а затем, причитая про себя, смотрит на мою шею. — До свадьбы заживёт, — строго выдаёт вердикт, пока я верчусь перед зеркалом, расправляя тщательно уложенные локоны. — Красавица моя.
Счастье от предвкушения скорой встречи разливается по телу. Недавняя боль напрочь забывается, оставляя за собой лишь маленький налёт тревоги.