Тут кто-то засветил ей в морду фонарём. Фыся затормозила и резко развернулась, мотая головой, и в тот же момент Булочку с неё сняли.

— Не-е-е-ет! Ки-и-ися! — заныл ребёнок.

Фыся дёрнулась следом, но там уже стояли плотной стенкой мужики, кто с ножом, кто с топором, а кто и с ружьём. Секунду подумав, Фыся превратилась.

— Я из полиции! Боец-брониана…

Договорить ей не дали: приложили чем-то по голове.

Кошка не являлась на дежурство. Йоргол сидел и щёлкал выдвижной пишущей ручкой. Проспала? Забыла? Как-то это не было похоже на Фысю. Пусть она не всегда хорошо ориентировалась в человеческом мире, но откровенного долбоклюйства за ней не водилось. Наоборот, не всякий человек, с которым Йорголу приходилось работать, проявлял такую сознательность. Но смена кончалась, а Фыся не приходила.

— Забила она, точно тебе говорю, — заскрипел Боту-хон, с лёгкой руки той же Фыси получивший негласное прозвище Щелкун.

— Ну конечно, никогда не забивала, а теперь вдруг забила, — проворчала Луковка. — Может, опять кого-то в овраге нашла?

— Да нет, она это, — настаивал Щелкун, — осознала, что кормят теперь не здесь, вот и кинула вас.

— «Нас»? — заинтересовался Йоргол. — А вы типа не в полиции работаете?

— А я с самого начала говорил, нельзя тварям доверять!

— Ахмад-хон вас забыл спросить, — фыркнул Йоргол.

— У Ахмад-хона свои цели, — негромко заметил Щелкун, — а нам о себе думать надо. Вас, дознаватель-хон, никто в спину не толкал, сами её приволокли, Ахмад-хон уж позже воспользовался вашей недальновидностью.

— А ваша дальновидность в чём заключается? — оскалился Йоргол. — Надо было позволить людям её пристрелить против закона и совести⁈

Боту-хон выразительно пожал плечами.

— Сами встряли, сами теперь и проблемы имеете.

— Да какие проблемы⁈ — не выдержала Луковка. — Не будь Фыси, мы бы дежурили по очереди каждую ночь, и вы тоже!

— Девица ещё меня поучать будет! — надулся Щелкун. — Никакого уважения! Это ваше молодёжное дело — ночами не спать, а я тут тридцать лет работаю, меня это не касается!

— Как интересно, — хмыкнул Йоргол. — Тридцать лет назад на Муданге полиции не было. А по рабочей инструкции ваша должность освобождения от ночных дежурств не даёт.

Щелкун возмущённо глянул на него вдоль носа.

— И что ж ты за начальник, который отца на каторгу обрекает? Я жизнь прожил! Тебе бы у меня уму-разуму поучиться, а не ехидничать тут!

— А если вы не пригодны к работе, — не моргнув глазом, продолжил Йоргол, — так Император для государственных служащих пенсию учредил, и немаленькую. Можете написать заявление хоть сейчас!