— Ну, написать всяким… там, наверху. Например, Кудряш-хон Фысе лично медаль вручал, можно его попробовать склонить на нашу сторону. Ахмад-хон тоже ведь её одобрил, по крайней мере, шеф говорил, что он тут был с комиссией…

— А чего мы тогда ждём? — Хлыщ придвинул поближе и открыл бук. — Надо садиться и писать. Пока прочтут да пока решат — тут и расследование закончится!

Фыся внезапно вылезла из-под кресла и превратилась.

— Котя, тебе, может, молочка или поесть? — обрадовалась Луковка.

Но та помотала головой.

— Можем написать тому коту, который у старшего человека работает? Он про Мангуста поймёт.

— Таким образом, генерал-хон, — закончил свой доклад командующий силовой поддержкой, — в городе сложилось опасное положение на грани мятежа, и главные зачинщики — демоны.

— Это очень интересно. — Экдал сидел за своим столом, уложив лодыжку на колено и задумчиво поворачиваясь в вертящемся кресле из стороны в сторону. — А как в эту картину вписывается гора писем от городских служб, ассоциации фермеров и общества одиноких пенсионеров на имя Ахмад-хона с требованиями остановить военный произвол?

Командующий вылупился.

— Да мы ж не сделали ничего!

Экдал опустил ногу на пол и подался вперёд, поставив локти на стол.

— Вы провели полицейскую брониану через весь город под конвоем. Ту самую полицейскую брониану, которая получила от Ирлик-хона полномочия на управление местной диаспорой брониан, которые, я напоминаю, по законодательству имеют все те же права и свободы, что и люди. Мятеж? Зачинщики? Если вы собрались взять на себя роль провокатора, это надо было согласовывать со мной, а я бы никогда это не санкционировал, потому что политика Ахмад-хона в том, чтобы примирить между собой разные группы населения, а не перессорить. Как в свете этого выглядят ваши действия?

Командующий потупился, и Экдал отослал его прочь, со вздохом готовясь к отчёту Императору. Ругаться тот не будет. Он будетразочарован . Экдал сделал себе огромную зарубку усилить пропаганду толерантности в армейских рядах и пошёл каяться.

Когда допросы кончились, наступило невнятное затишье. Йоргол в основном отсыпался, считая, что любые неприятности лучше встречать бодрым и отдохнувшим. Фыся следовала его примеру. Остальные, временно допущенные к полицейской работе, написав отчёты о проведённой операции, занялись разбором текучки. Пока они сосредоточились на Соболе, в городе немало всего произошло, и за всё кто-то должен был выплатить штраф, а то и отработать на сортировке мусора.

Стук в дверь ничем не примечательным днём никого не удивил.