Наложив на помещение несколько чар, которые замуровали палату и сделали её абсолютно звуконепроницаемой, я вдобавок включил подавитель "жучков". Паранойя? Может быть. Но кто его знает, вдруг кому-то пришло в голову прослушивать лежащего на больничной койке пенсионера. Впрочем, после активации очередных амулетов, Косыгина технически уже нельзя назвать больным.

— Как себя чувствуете, Алексей Николаевич? — заметил я благодаря "магическим" очкам, что Косыгин проснулся и лежит с открытыми глазами.

— Вы хоть раз умирали? — послышался неожиданный вопрос.

— Как-то не довелось, — поёрзал я на стуле, оставшись сидеть около кровати Косыгина.

— А я умирал. И знаете, там как-то… неуютно.

— Думаю, что следующая Ваша экскурсия в потусторонний мир случится нескоро, — заверил я Алексея Николаевича, — Ничего, если я включу свет? Мне хотелось бы, чтобы Вы прочитали некоторые документы.

— Конечно, не против, — спокойно откликнулся Косыгин, — Заодно и очки подайте. Они в верхнем ящике тумбочки лежат.

— Боюсь, что очки Вам теперь ни к чему, — улыбнулся я, рассматривающему меня при свете настольной лампы Алексею Николаевичу, — Впрочем, таблетки Вам отныне тоже нет нужды глотать. Разве что из уважения к лечащим докторам.

Готовясь к встрече с Косыгиным, я долго думал, в каком образе перед ним предстать. Устраивать спектакль с облачением в того же Сталина у меня желания не было. Истинного себя показывать смысла не было. Поэтому я воспользовался амулетом, который делал мою личность не запоминающейся — с одной стороны, не страшно для окружающих, а с другой, описать меня хоть, сколько примерно никто не сможет, даже если проведёт рядом со мной сутки.

По сути, мне Косыгину предложить нечего. Его даже смертью не запугать. Поэтому я зашёл с козырей и вручил Алексею Николаевичу файл с обзором событий, прошедших в моём мире с конца семьдесят девятого вплоть до начала двадцать первого века.

Как ни странно, но за все те полчаса, пока Косыгин читал, он не задал ни одного вопроса, а только всё больше и больше хмурился. Согласен. Нелегко читать приговор своей страны, пусть она и в какой-то неизвестной параллельной вселенной.

Как бы то ни было, но я понимал, что Алексей Николаевич осознаёт, что сейчас перед ним сидит представитель той самой вселенной, историю которой он сейчас читал. Может поэтому-то я и не услышал никаких вопросов.

Отложив на тумбочку прочитанное, Алексей Николаевич откинулся на подушку и посмотрел на меня:

— Я так понимаю, что точкой расхождения нашей и вашей истории стало заседание политбюро, на которое у нас прилетела американская ракета. Почему Вы обратились именно ко мне? Я ведь всего-навсего пенсионер.