Что там говорил Сотников? Как я всё успеваю? Он ещё не знает о моей второй жизни, где время идёт в три раза быстрей. Сколько я там провела в общей сложности? И подозреваю, что это время неиллюзорное, я его проживаю. Возможно, поэтому и взрослею быстро. Ведь в моём возрасте и месяцы заметны.

Проснулась я ровно в шесть, чуть повалялась, порассуждала и встала. Будить меня здесь не будут, но и засиживаться в комнате я не собираюсь.

Умылась, оделась и спустилась на первый этаж.

Там была тишина, видно раннее утро здесь не в чести, хотя для меня привычное. Вышедшая из какой-то двери служанка, увидев меня, поклонилась.

— В гостиную кофе подай, — не знаю, как здесь положено обращаться с прислугой, но решила, как со своими.

Девушка поклонилась и ушла, я направилась в комнату.

Вслед за мной туда вошёл Пётр Михайлович.

— Доброе утро, Анастасия Павловна, вы неисправимы, — он не отчитывал, просто озвучил очевидное.

— Доброе утро! Ради пары дней менять распорядок не собираюсь, — улыбнулась.

Служанка принесла кофе и тёплые булочки.

— Ну если так, то смею предложить вам не дожидаться завтрака. Мои родители ведут размеренный образ жизни и по нашим меркам поздно завтракают. Не хочу их беспокоить. Возьмём с собой немного еды и отправимся прямо сейчас.

— Без кофе я никуда не пойду, — я взяла кофейник, и сама налила себе напиток.

— Конечно, не стоит лишать себя маленьких удовольствий, — он тоже налил себе кофе и сел на соседнее кресло.

— А у вас не найдётся для меня каких-нибудь брюк? — поинтересовалась я, не подумала, как буду ехать на лошади, одежда у меня совсем не подходящая.

— У матушки есть дамское седло.

— Нет, хочу нормально сидеть, — я аж скривилась. — Подойдёт любая одежда, даже прислуги, просто чистая.

Сотников хмыкнул, на лице появилось непривычное выражение, словно он что-то, верней кого-то вспомнил. Слишком быстро менялись эмоции: удивление, восторг, потом грусть.

— Хорошо, — не стал возражать. — Сейчас подберём.

Через десять минут у меня в комнате лежало несколько брюк, подобие куртки, две пары сапог и несколько рубашек.

Одежда была не девичья, и не прислуги. Подозреваю, что это детские вещи Петра Михайловича или его братьев, просто оставленные на память, или здесь не принято выбрасывать одежду без веской причины, несмотря на достаток.

Меня оставили одну, и я спокойно оделась. Собрала волосы в тугой пучок и стала немного похожа на мальчишку. А что, надеть какое-нибудь кепи и не отличишь. Ага, только мордашка выдаёт, всё-таки я даже в мужской одежде — милая девочка.

Когда я вышла, Сотников-младший улыбнулся. Он тоже успел переодеться для поездки.