Прохор Семёнович напрягся. Я не стала торопиться, если буду гнать события, то могу просто напугать, а мне он нужен в адекватном состоянии.

Посмотрев на портрет, мужчина плеснул себе ещё алкоголя и залпом выпил.

Следующее, что я сделала, это чуть проявилась в соседнем кресле. Во время отсутствия хозяина я долго тренировалась, чтобы наиболее точно скопировать внешность его матери: взгляд, осанку, даже руку, которую она держала немного напряжённо, видно было даже на фотографии. Она у неё болела, отсюда и поза была чуть скособоченная. Ещё она перенесла инсульт. Художник сгладил это на портрете, на фото я видела последствия. Проблема могла возникнуть в голосе и фразах, которые она обычно говорила, но спишем на нестандартную ситуацию, а сам голос приглушу — я же привидение.

В момент моего появления Прохор Семёнович изучал дно стакана, после очередной порции. Хорошо захмелевший, он не сразу заметил полупрозрачный неподвижный объект. А когда увидел, аж стакан выронил. Он гулко ударился о ковёр, лежащий на полу, расплескав остатки выпивки.

Когда я пошевелилась, он глухо застонал и вжался в кресло, округлив в ужасе глаза. И тут я медленно перевела на него взгляд. Прохор Семёнович аж ногами засучил, видно, пытался ещё глубже впечататься в кресло.

Я пошевелила губами, словно что-то говорила. Мужчина как загипнотизированный смотрел на мои губы, видно пытаясь понять, что я хочу сказать, ведь я повторяла и повторяла одну и ту же фразу.

Поняв, что он успокоился немного, резко поднялась и словно запарила над полом, этому способствовала дымка вместо подола платья и развивающаяся шаль. Со стороны я выглядела как приведение из фильма ужасов. Жуть в общем.

Но как не странно, хозяин комнаты только вздрогнул, а потом просто следил за мной глазами.

А ты, Прошка, оказывается, большой силы воли, — опять с уважением подумала. Другой уже убежал бы из комнаты, а это вон сидит, словно ждёт развития ситуации. А может, статься так, что он реально ждал возвращения матери, болезненно тосковал.

Я «проплыла» через комнату до самой стены и словно вошла в неё, на самом деле переместилась к другой стене под портрет. Конечно, мне хотелось, чтобы изображение заговорило, но не придумала, как это сделать, не настолько я владею своим даром, да и не хотелось тратить время на подобные шалость. Думаю, и так сработает.

— Они… душат… меня… — сделала вид, что кричу, но звук был хриплый, очень тихий, с эхом, словно шептала в трубу. — Они… душат… меня… — я поднесла руки к своей шее, не забыв, что рука плохо слушается, получилось, что меня повело чуть вбок.