На всякий случай покараулила под дверями девчонок какое-то время и всё же отправилась спать.

Встала рано с неспокойной душой. Выпила кофе и, взяв газету, стала читать. Новости были по большей степени светские, сплетни, сплетни, ну и жизнь Императорской семьи. Что удивило, Эрика я не встречала ни в одном номере. Неужели он стал затворником? Хотя и закрыла для себя его дело, но хотелось, чтобы с ним было всё хорошо.

Хозяин дома появился через час, помятый донельзя и с сильнейшим перегаром. Посмотрел на меня отстранённо. Но, когда появились девушки долго их изучал, Мария так аж съёжилась под его взглядом. Не удивлюсь, что мысли разделаться с ними, всё же появились в его больной голове.

Перешли в столовую, завтрак проходил только под тихий звон посуды и шорох одежды. Вроде всё спокойно, но меня насторожила Татьяна, она иногда посматривала на Прохора Семёновича, но в глазах не было страха, скорей принятие решения. Нужно будет за ней проследить, чтобы не выкинула чего.

Приём пищи прошёл как обычно. Девушки ушли, хозяин чуть задержался, я же вышла последней.

Что-то не давало мне покоя, и я направилась на второй этаж. Послышались голоса, звук закрывающейся двери. Включила прослушку Прохора Семёновича.

— Если нужны какие-нибудь траты, то составь список необходимого, я что посчитаю нужным куплю, — бесцветным голосом сказал мужчина.

— Я не об этом хотела сказать. Я ношу вашего сына, он сегодня пошевелился… — сказала Таня на одном дыхании.

Твою ж дивизию! — я аккуратно переместилась в апартаменты хозяина дома и стала наблюдать.

— Что за новость? Какой ещё сын? — у Прохора Семёновича аж голос сел.

— Он мне приснился сегодня, поэтому я здесь. Избавляться от ребёнка я не собираюсь. Если вам будет угодно меня убить, то сделайте это побыстрей, и чтобы я не мучилась, — Таня стояла, гордо подняв голову, такого решительного лица, я у неё никогда не видела. Она реально готова умереть, я абсолютно не чувствовала страха, глыба. Удивила девчонка.

Хозяин тоже был удивлён, даже впечатлён. Долгий взгляд, он так никогда на неё не смотрел, всегда вскользь, как на мебель. А сейчас словно первый раз увидел, аж бровь приподнял.

— Отправляйся к себе в комнату. Я позже скажу о своём решении.

Девушка развернулась и вышла, а я даже дышать боялась, чтобы себя не выдать. Быстро надела структурную маску и выдохнула.

Прохор повернулся к портрету матери и очень долго на него смотрел, прямо как только что на Татьяну.

— Хорошо, ты добилась своего, — сказал он сквозь зубы. — Я выполню твою последнюю волю! — он чуть ли не по струнке вытянулся и развернувшись, вышел из комнаты.