Что касается охранника офиса, то он проспал почти всю ночь на своем рабочем месте, на раскладушке. Только дважды, первый раз около часа ночи, второй раз под утро – точного времени не помнит, – он уходил к круглосуточному коммерческому ларьку, в двух кварталах от офиса, перекусить.

Все трое: и секретарша, и охранник, и телохранитель – сообщили: в тот вечер при Иванове находились золотые часы на золотом браслете швейцарского производства, золотой мужской перстень с пятью бриллиантами, а также кожаная мужская сумочка-визитка с документами и деньгами. Ни одной из перечисленных вещей на трупе не обнаружили. Впрочем, поскольку труп был одет в пижаму, ничего удивительного, что эти вещи у него отсутствовали. Правда, вскоре все это нашли у него на квартире. Так что версия ограбления рассыпалась, так и не выстроившись.

Разумеется, выяснилось, что никакой газеты «Кайф» в Москве не существует. Женщины по имени Юлия Воронина никто, кроме охранника и телохранителя, не видел нигде и никогда. Вячеслав Иванов в тот вечер не был ни в одном из ресторанов города и пригорода.

Объявили в розыск неизвестную женщину, на вид около двадцати пяти лет, рост около ста семидесяти сантиметров, телосложение нормальное, волосы рыжие, прямые, стриженые, глаза темно-синие, большие, лицо овальное, губы полные, нос прямой. Одета в узкое короткое платье лилового цвета. Особых примет нет.

Следствие, начавшееся весьма активно, зашло в тупик и стало потихоньку превращаться в обычный для милиции всех российских городов «глухарь», то есть дело, которое вести надо, но раскрыть никогда не удастся.

Самое неприятное – на убийство кандидата в губернаторы накануне выборов слетелись, как мухи на сахар, журналисты. Особенно упорствовал известный репортер-телевизионщик Матвей Перцелай. Вместе с кооператором, державшим камеру на взводе, Перцелай вихрем налетел на усталого следователя:

– У вас есть какие-нибудь предварительные версии?

«Ну и времена! – усмехнулся про себя следователь. – Прямо как в Америке!»

– Пока ничего сказать не могу. Любая утечка информации может затормозить расследование, – и он отстранил микрофон.

В областном управлении ФСБ с Матвеем вообще разговаривать отказались.

В маленькое пограничное село Перцелай отправился один, без оператора, не на телевизионном «микрике» и даже не на своем «жигуленке». Он просто сел в автобус.

Клавдия Васильевна Зинченко пропалывала морковную грядку, Степан Иванович чинил старый будильник, сидя за столом в саду.

– Я с областного телевидения, – представился Матвей и показал свое удостоверение.