«Ты же ничего о нем не знаешь, – говорила личность номер один, ханжа и зануда, – ты думаешь, он просто так тебя спас, из благородных побуждений? Просто так ничего не бывает. Может, он вообще с этими бандитами связан, может, он тебя купил у них за пятьсот долларов?»

«Ага, в качестве рабочей силы, чтобы ты ему здесь полы мыла. Он ведь один живет, – посмеивалась личность номер два, значительно симпатичней. – Человек отбил тебя у бандитов, привез к себе домой накормил, напоил и спать уложил в свою постель. И заметь, сам рядом не прилег, пожалел тебя, дал оправиться от шока. Ему надо спасибо сказать, а не выдумывать всякие гадости».

«Не прилег, так приляжет, – не унималась личность номер один, – приедет завтра утром со своего дежурства, поспит чуток – и вперед с песней. Ты должна сразу сказать, что уезжаешь. Ты, конечно, ему благодарна, но не до такой же степени!»

Спор с самой собой стал надоедать. Маша знала это свое дурацкое свойство – от всякого конкретного вопроса уходить в казуистику, тонуть в пустых рассуждениях, а в итоге конкретный вопрос оставался без ответа.

«Ладно, я все равно не решу сейчас, уехать мне или остаться до двадцатого, на восемь дней. Больше ведь все равно нельзя. Я обещала родителям вернуться в Москву двадцатого. Но дело даже не в этих восьми днях…»

Маша не успела додумать, в чем именно дело. Зазвонил телефон.

– Кыто это? – услышала она в трубке чужой тяжелый бас.

– А с кем, простите, я говорю? – вежливо поинтересовалась Маша.

Последовала долгая пауза, она хотела уже нажать кнопку отбоя, но услышала:

– Гыдэ докытар? – у говорившего был сильный кавказский акцент, прямо-таки пародийный.

– Может, вы сначала все-таки представитесь? – мягко предложила Маша.

– Мынэ нада докытар! – ответили ей.

– Вадима Николаевича нет дома. Если хотите что-то передать, скажите. Я передам.

– Ты кыто и чего зыдэс делаишь? – спросили в ответ.

– Знаете, – вздохнула Маша, – я не привыкла беседовать в подобном тоне.

Она нажала кнопку отбоя.

Следующий звонок прозвучал через пятнадцать минут, когда Маша снимала с веревки во дворе свои высохшие вещи. На этот раз ее назвали по имени. Разговаривал с ней совсем другой человек, тоже кавказец, но почти без акцента.

– Ты Маша? – спросили ее.

– Да, я Маша. Здравствуйте.

– Я друг доктора. Где он?

Удовлетворившись хотя бы таким безымянным представлением, она ответила:

– Вадим Николаевич в больнице, на дежурстве.

– А ты ему кто?

– Я у него в гостях, – уклончиво сообщила Маша.

– Я спрашиваю, кто ты ему?

Мало того, что звонившие не произносили ни «здравствуйте», ни «пожалуйста-спасибо», будто этих слов в русском языке не существовало вовсе, они еще откровенно хамили.