символами землю, то ощутил чувство глубокого удовлетворения: схема, несмотря на долгое отсутствие практики, получилась идеальной. Убедившись в этом дважды, я вынул из-за пазухи потрепанное «Пособие для начинающего некроманта», осторожно положил на алтарь, у которого предварительно срезал острую верхушку. Затем достал нож, с сожалением вспомнив потерянный ритуальный кинжал, и привычным движением рассек левое предплечье. — Надеюсь, ты не проклянешь меня за то, что я снова потревожил твой покой, — пробормотал я, следя за тем, как кровь из порезанной вены наполняет выцарапанный на алтаре рисунок. — Ты всегда любил жизнь и боролся за нее до конца. Для тебя не было ничего важнее победы над смертью и собственной немощью. Надеюсь, и после ухода ты не изменил своим принципам. Иначе я зря все это затеял. Темная кровь, оросив руны и книгу, тоненькими струйками побежала по глине, стекая с алтаря, впитываясь в землю и заставляя начертанные на ней знаки по очереди разгораться темно-красными огнями. Через некоторое время испускаемый схемой свет стал ярче, насыщеннее, приобретя совсем уж неприятный оттенок и словно искупав окружающий мир в свежей крови. Внезапно поднявшийся ветер принялся яростно раскачивать верхушки деревьев, на листьях которых тоже проступили зловещие багровые пятна. Многочисленные ветки протестующе заскрипели, выражая неудовольствие таким произволом. Недавно ухмылявшаяся на небе луна трусливо сбежала за невесть откуда налетевшую тучу. Затем в лесу снова потемнело, особенно там, куда не доставали отблески активировавшегося заклятия. Заметно похолодало. А вырывающиеся из моего рта облачка белого пара красноречиво доказывали, что дверь между мирами готова вот-вот приоткрыться. Дождавшись, пока на пожухлой траве выпадет иней, я криво улыбнулся и, перетянув предплечье заранее приготовленной тряпицей, тряхнул потяжелевшей головой, прогоняя накатившую слабость. После чего приложил печать к буквально на глазах почерневшему алтарю и, прижав к нему книгу, начал выводить долгий, монотонный, отчаянно нелюбимый мной речитатив древнего ритуала, призванного удержать невидимую дверь в Иное хотя бы на несколько мгновений. Едва произнеся первое слово, я чуть не вздрогнул от ощущения рванувшейся в мое тело силы. Алтарь под рукой задрожал, послушно отдавая накопленную энергию, которая тут же, не задерживаясь в моем теле, уходила в землю и щедро напитывала стремительно разгорающуюся схему, за границей которой сгустился непроглядный, вечно голодный, неприветливый Мрак. В тот