на мое кровоточащее запястье. — Ни-и-ич… — решительно позвал я, не обращая внимания на то, с каким вожделением Тьма сжимается вокруг алтаря и с довольным урчанием слизывает один слой защиты за другим. — Нич! Вернись, старый пердун, я должен задать тебе пару важных вопросов! Сумеешь ответить — так и быть: упокою на веки вечные! А если нет… прокляну! Да так, что тебя и в посмертии будут мучить недельные запоры! Тьма сгустилась еще сильнее, постепенно расползаясь все дальше и все охотнее скручиваясь вокруг меня в тугой водоворот. Пока еще ленивая, сонная, но с каждым мгновением все больше входящая во вкус и все настойчивее пробующая пробиться сквозь мои щиты. — Нич! — нетерпеливо крикнул я, подметив краем глаза, как одна за другой стремительно гаснут мои руны. Страшиться тут, конечно, нечего — в конце концов, мой черед должен был наступить гораздо раньше. Да и не пугала меня смерть. Ни тогда, ни, тем более, теперь. Просто было бы обидно потратить так много усилий и получить за них шиш без масла. Поэтому я не отступил, а, наоборот, хищно оскалился и с вызовом подался навстречу надвигающемуся мраку. — У тебя последняя попытка, Нич! Второго шанса не будет! Точно прокляну! На этот раз — навечно! Однако мне снова никто не ответил. Не возмутился моей наглостью, не пообещал отомстить. Да и книга под онемевшими пальцами не шелохнулась. И это было плохим знаком. В то время как Тьма отвоевала для себя еще один кусочек пространства и неумолимо потекла дальше, все быстрее уничтожая заметно поблекший охранный круг. Сколько от него осталось? Две трети? Половина? Нет, уже меньше… а резервов вообще — на донышке: Тьма за считанные минуты сожрала почти все, что я сумел собрать — алтарь, который вот-вот рассыплется прахом; два накопительных амулета, уже успевшие превратиться в бесполезный хлам, мои запасы, добытые с таким трудом… и теперь выжигала саму печать, торопясь поскорее добраться до живого нутра. Демон! Неужели я все-таки ошибся в расчетах?! У меня впервые за ночь нервно дернулась щека. — Мастер Твишоп? Тьма злорадно хихикнула и придвинулась еще на шажок, но, кроме нее, больше никто не отозвался. А у меня всего минуты две осталось в запасе, прежде чем изменения в защите и в даре станут необратимыми. — Мастер Люборас Твишоп! Мой голос снова охрип и опустился до вынужденного шепота — мороз пробрался уже до костей, грозя вот-вот заморозить насмерть. Кожа посинела, мышцы свело от холода, губы дрожали и едва могли шевелиться. В животе сплошным куском льда свернулись внутренности…