Три года назад. Дождь не просто лил — он будто пытался смыть само пространство вокруг водопада, растворить границы между реальностью и тем, что пряталось за ней. Капли ударялись о листья с такой силой, что каждый удар звучал как отдельный голос — шёпот, предупреждение, проклятие. Виктор Орлов прижимал к груди потрёпанный блокнот, но страницы всё равно темнели от влаги, а чернила расползались, словно сами слова не хотели оставаться зафиксированными. Он стоял у края обрыва, глядя на водопад. В тот момент, когда последние лучи солнца коснулись воды, в брызгах вспыхнули странные отсветы — не просто блики, а будто крошечные глаза, мигающие в ритме падения воды. Местные называли это место «Пастью Тигра», но у них было и другое, почти забытое имя — *«Место, где время спотыкается»*. Виктор усмехнулся про себя: ещё одна легенда для наивных. Но усмешка вышла нервной, как будто он пытался заглушить собственный страх. В его блокноте, на пожелтевшей странице, была выведена дрожащей рукой фраза со старой карты: *«Пещера Тигра. Там, где вода поёт, а камни помнят кровь. Не ходи туда. Тот, кто войдёт, не выйдет прежним»*. Рядом он сделал пометку: «Скорее всего, местный фольклор». Но ниже, уже почти без нажима, сам собой появился другой текст — будто чья-то рука водила его пером: *«Они помнят. Камни помнят всё»*. Виктор замер, перечитал эти слова и стёр их, будто если стереть — они перестанут быть правдой. Он оглянулся на лагерь. Палатки промокли, оборудование было разбросано, а его команда — трое молодых ассистентов и местный проводник — уже несколько часов не подавали признаков жизни. Последний раз он видел их у костра, когда они спорили о том, стоит ли идти дальше. Проводник тогда говорил о духе тигра, который охраняет эти земли, о том, что водопад — это не вода, а застывшее дыхание зверя. Ассистенты смеялись. А потом наступила тишина, нарушаемая только рёвом водопада и шорохом листвы. И в этой тишине было что-то неправильное — как будто звуки шли не оттуда, откуда должны были. Виктор сделал шаг вперёд, к тёмному зеву пещеры. Над входом в неё были высечены символы: когти, оскаленная пасть, ряды точек, похожих на следы крови. Но теперь, присмотревшись, он заметил, что эти точки образуют не просто узор — это был календарь. Или счёт. Или список имён. Он не мог понять, но от этого узора по коже бежали мурашки. Он достал фотоаппарат, щёлкнул несколько раз, потом приложил ладонь к холодному камню у входа. Камень был не просто холодным — он будто вытягивал тепло, словно дышал.