а с кровными родственниками даже не разговариваешь. Я думала, тетки терпеть не могут ту семью. Нам разве можно общаться с Ким? Кристин пожала плечами: — Семейные ссоры для бумеров. От культуры рейвов это все очень далеко. И потом, по-моему, после похорон ме помирилась с тетками. Наши родные кузины такие выпендрежницы! Зачем вообще мне с ними общаться? — Знаешь что? А ты права! Постоянно делают вид, что они не вьетнамки, — согласилась Элейн, которая всегда была рада перемыть кости кузинам. — Эта овца Тхао даже не ответила на мое сообщение, я попросила ее помочь мне найти женщину для договорного… Вдруг дверь в служебное помещение распахнулась и влетела разъяренная Жаклин Хо. Каблуки злобно стучали по бетонному полу. Одно неверное движение, и бикини, держащиеся на честном слове, лопнут. В свете жужжащих флуоресцентных ламп татуировки у нее на руках расплывались, она сердито ткнула пальцем в сторону Элейн и заявила: — Либо уходит дед Ман Тю, либо уйду я! — На груди у нее были пятна от кофе. — Он вылил на меня кофе со льдом, чтобы мои соски затвердели! Сколько это будет продолжаться? Пока он не грохнется замертво в луже собственной мочи? Или пока не поперхнется шариком из бабл-ти? Почему ты пускаешь его сюда? Сколько можно?! Кристин оторвалась от своего телефона и посмотрела на сестру, мол, я же тебе говорила! Он вообще не уважает девочек. Надеется опять перенестись в воюющий Вьетнам, ждет, что девочки станут делать все, что он прикажет. Это гадко! — Господибожетымой! — буркнула Элейн. Голова раскалывалась. Жаклин визжала так, что Элейн чуть не оглохла. — Извини, я решу вопрос. Понедельник — день тяжелый, да? — Ты говорила то же самое в прошлый понедельник, Элейн. Это не стриптиз-бар, и мы не у кулера в офисе поболтать собрались. Я тут не просто так прохлаждаюсь — я за универ плачу. Так что сделай что-нибудь с ним уже! — Жаклин топнула. — Знаю, что здесь не стриптиз-бар. Я с ним поговорю. — Мне сегодня причитается доля чаевых побольше… Элейн раздраженно вздохнула, всплеснула руками в знак поражения и вышла, задев Жаклин. За ее спиной сестра с официанткой воскликнули: «Наконец-то!» В основном зале Элейн подошла к деду Ман Тю. Она поклонилась и поприветствовала его по-вьетнамски — к старшим всегда обращаешься почтительно, даже если они страшнее темного переулка среди ночи. Она взяла салфетку, чтобы вытереть слюни с его губ. — Вам пора домой. Давайте позвоню вашей сиделке. Он отмахнулся от нее и оттолкнул салфетку. Стал ворчать, чтобы Элейн позвала Жаклин, потому