— Нельзя, — покачал я головой. — Будет сюрпризом. Мерки я твои и так знаю, так что готовый вариант увидишь перед самым праздником.

— Сурово… — Мышь тяжело вздохнула и неожиданно сделала грустные глаза. Я даже увидел, как в их уголках начинают набухать слёзы. — Ну пожалуйста…

— Хорошая попытка, но нет. Ешь давай, и пошли. Провожу тебя и потом в банк. Нужно будет деньги положить на счёт. На общий баланс тоже закину, только трать с умом, — не повёлся я на представление.

— Это ты мне про ум говоришь? — слёзы моментально впитались обратно, и девушка торопливо замахала вилкой как ни в чём не бывало. — Кстати, те пять ободков вчера у меня чуть с руками не оторвали. Деньги за них в комоде лежат, так что и их прихвати. Там даже больше, чем планировалось.

— Ещё заказы?

— Не, Светка заплатила сверх. С условием, что до праздника больше никому их не продадим. Я подумала, что это неплохое предложение. И спрос потом больше будет, и тебе не так напряжно, — Мышь вопросительно уставилась на меня, сложно выпрашивая подтверждение своей правоты.

— Правильно поступила, правильно. Не переживай, — кивнул я, наливая себе кружку кофе. — Я в любом случае в ближайшие дни сидеть, корпеть над ними не собирался. Ещё нужно будет новые нити вытянуть да подумать, как их усилить. А это ещё то «увлекательное» действо.

Покончив с завтраком, мы с Дарьей быстренько убрали со стола посуду и, сполоснув её, вышли в прихожую.

— Ты когда успел купить новый пиджак? — застёгивая босоножки, поинтересовалась Мышь, глядя на мою обновку. Пришлось рассказать девушке причины появления новой одежды. Которая, к слову, оказалась мне почти впритык.

Целебный сон и физические нагрузки благотворно сказывались на моём новом теле, и некоторые вещи, по крайней мере, в плечах стали тесноваты.

Тем не менее пиджак ещё поносить можно было. Поэтому ещё вчера перед сном я решил его улучшить, вплетя несколько нитей и наложив парочку проклятий.

Теперь в нём было слегка жарковато. Примерно, как в меховой шубе летом. А ещё он кололся изнутри, словно был усеян крохотными невидимыми иглами, проникающими даже сквозь рубашку.

Однако в обмен на эти мучения пиджак делал меня менее заметным. Конечно, далеко не невидимость. Для чего-то подобного «побочки» требовались куда более суровые, да и энергии вливать нужно было не один час. Там срок при текущем развитии мог измеряться неделями.

Сейчас же любой, кто посмотрит в мою сторону, когда я в пиджаке, просто отметит, что там кто-то есть, но спустя мгновение об этом благополучно позабудет. Если, конечно, не будет сосредоточен.