Помогало это откровенно слабо, и коктейлем из запахов мертвечины и гари я начал «наслаждаться» в полной мере. И если первый «аромат» шёл от меня, то ко второму я если и имел отношение, то только косвенное. Честное проклятое!

Подойдя к двери под вой сирены, перемежаемый безэмоциональным голосом системы оповещения, открыл её и выглянул в коридор. Батюшки, горе-то какое… Мы действительно горим…

Самого огня видно не было, но коридор уже был изрядно задымлён. В горле тут же запершило, а на глазах начали наворачиваться слёзы.

По-хорошему следовало быстренько бежать вниз, пока на этом этаже чересчур многолюдно не стало, вот только…

Я обернулся и посмотрел на девушку в кресле. Когда ещё сюда дежурные явятся, не известно. А чтобы надышаться угарным газом секретарше и десяти минут хватит.

— Твоя доброта когда-нибудь тебя погубит, Максимилиан… — мысленно вздохнул я, беря небольшие тряпичные полотенца и смачивая их в воде из «кулера».

Быстро соорудив из них подобие масок для себя и девушки, вознёс молитву съеденному сэндвичу, чтобы тот дал мне как можно больше сил. После чего с кряхтением закинул довольно миниатюрную Звёздочкину себе на плечо и, придерживая девушку за самый удобный «выступ», покинул приёмную. Дракона ограбил, «прынцессу» похитил. Собственно, на этом аудиенцию можно и завершать…

По коридору я шёл, согласно мудрой пословице «поспешай, не спеша», прикидывая свой маршрут и размышляя, как же поступить.

Сейчас я находился на четвёртом этаже, а выход располагался на первом. Правда, просто спуститься не выйдет, ибо сквозной лестницы между всеми этажами в этом странном здании не имелось. Лишь с четвёртого на третий.

Потом нужно было преодолеть длинный коридор и выйти к лестнице, ведущей на второй этаж. Потом опять прогулка, а там очередной спуск, и вот оно КПП, за которым меня ожидает свобода. В общем, как говорится, долгих лет жизни тому архитектору, что это здание проектировал…

Вот только есть ли смысл сейчас к проходной соваться? Или всё же подождать, когда обстановка совсем накалится?

Хотя до этого момента, похоже, оставалось совсем немного. С каждой минутой в стенах тюрьмы становилось всё оживлённее.

Сирена орала всё громче и громче, механический голос звучал истеричнее. И его то и дело перебивали по громкой связи дежурные, пытающиеся скоординировать охранников, направляя их в корпуса Б и В.

И пускай я двигался в совершенно другую сторону, мне всё чаще попадались несущиеся навстречу тюремщики в респираторах и противогазах. Тем не менее, видя, что я самоотверженно несу на плече хрупкую девушку, вопросов никто не задавал.