— Помоги… Не бросай меня!

— Заткнись! Заткнись!

— Забери всё…

— Так я уже всё…

Ко всей этой неразборчивой белиберде примешивался рёв гусеницы, давая понять, что эта вечеринка как минимум на троих. А там, где трое, уже и четвёртый не лишний.

— Что ж, так даже интересней, — уже не скрываясь, я вышел из тоннеля, окидывая взглядом интересную картину.

У ближайшего дерева, прислонившись к стволу, сидел мужчина и в трясущихся руках держал перед собой копьё. На что в нескольких метрах с явным любопытством взирала гусеница.

Чуть подальше, метрах в десяти я приметил третьего участника данного ивента. Мужчина в потрёпанном камуфляже судорожно пересыпал яблоки из одного рюкзака в другой, при этом то и дело оглядываясь на копейщика.

— Коля, ублюдок, помоги мне! — продолжал вопить мужчина с копьём, у которого, как я разглядел, отсутствовала часть ноги, чуть выше колена.

Судя по собравшимся, ампутация прошла насильственным путём, и, если ничего не предпринять в ближайшее время, передо мной гарантированный покойник. И, судя по всему, это понимал не я один.

— Извини, Миха, но ты уже труп! Мы оба знали, на что идём! — закончив пересыпать яблоки в свой рюкзак, наконец, откликнулся Николай. — Не переживай, я скажу Свете, что ты не мучился пред смертью. Ну а потом помогу ей справиться со стрессом. Если ты, конечно, понимаешь, о чём я, дружище!

Ох уж эти друзья, что познаются в бидэ…

Николай неожиданно мерзко захихикал, да так громко, что гусеница, напирающая на одноногого Михаила, даже слегка притормозила.

— Это тебе за то, что по жизни считал себя самым умным, ублюдок! — мерзко улыбаясь и совершенно не следя за окрестностями, завопил ублюдок. — И дочурку я твою… А-а-а-а…

Николай, так и не успевший накинуть вторую лямку, неожиданно заорал от испуга. После чего, бросив раздувшийся рюкзак на пол, рванул вперёд с удивительной прытью, словно демона увидел.

Впрочем, может, и увидел. В камень, брошенный мною в урода, я влил немало энергии, так что ему и сам чёрт привидится мог. Вон, он от испуга даже не к выходу побежал, а прямиком в лес к гусеницам рванул, не разбирая дороги.

Не то чтобы я ему смерти желал, мало ли что у них там за отношения были, но коль судьба решила так, то я возражать не буду.

И пока «лучший друг» изображал из себя сирену, завлекая на свой ор всех тварей с леса, я, положив свой баул у стены, направился к одноногому.

Тот крики бывшего напарника слышал, вот только боялся отвести взгляд от вновь начавшей наседать гусеницы. Отчего моё появление оказалось для него совершенно неожиданным. Впрочем, как и для монстра, увлечённого слабеющей с каждой секундой жертвой.