Однако в России рациональных людей не любят. Доносчику — первый кнут. На этих бескрайних просторах Евразии испокон веков ценится душа, «правильное» отношение к людям, а не сухая буква закона. Здесь во главу угла ставят вопросы какой-то высшей, часто иррациональной справедливости, а не параграфы уложения о наказаниях. Здесь ищут не Свободу, а Волю. Стукачей тут презирают даже те, кому они служат.

Мои размышления оборвались мгновенно. На подходе к дому я не просто насторожился — я всем нутром, по едва заметным признакам понял, что что-то не так. Глаз выцепил деталь: небольшая бумажка в верхней части дверного косяка — мой незаметный сторожок, своего рода печать — была сорвана. Значит, кто-то проходил внутрь. И никто иной, кроме как мой враг, сделать этого не мог.

Местным беспризорным мальчишкам было строго-настрого запрещено приближаться к самой двери моего жилища, не говоря уже о том, чтобы заходить внутрь. Я платил им исключительно за то, чтобы они наблюдали за домом со стороны.

Рука машинально скользнула в карман. В этот момент из густой вечерней темноты бесшумно вынырнул рослый парень. Присмотревшись, я понял, что по габаритам он мало чем уступает мне, а по годам, возможно, даже чуть постарше привычной уличной шпаны. Раньше этого парня в прикормленной мной банде я не видел. Впрочем, удивляться не приходилось: слухи разлетались быстро, и уличная банда стремительно ширилась, как только местная босота смекнула, что здесь можно легко и регулярно получать звонкую копейку за непыльную работу дозорного.

Кивнув парню, который всем своим видом показывал, что готов доложить обстановку, я параллельно продолжал выстраивать в голове многовекторную схему своих действий.

Выходило, что мне нужно работать сразу в нескольких направлениях. С одной стороны, если история с кружком получит продолжение, нужно брать инициативу в свои руки и плотно работать в этом объединении. Пробовать развернуть ситуацию с рабочим движением в сторону жесткой лояльности к верховной власти.

Я, как человек из другой эпохи, искренне считал, что только в монолитно сплоченной стране, находящейся под постоянной угрозой внешних врагов, возможно серьезное индустриальное и экономическое развитие. А внешних врагов России занимать не приходится — они были, есть и будут всегда. Если же их вдруг не окажется, умная власть должна их грамотно придумать. Иначе, без внутреннего согласия и единого вектора, одна часть общества неизбежно и кроваво пожрет другую.

Но разве не может быть такого, что в империи появится мощное рабочее движение, преданное лично государю? Царь-батюшка, видя эту колоссальную силу, понимая, во что превращаются агрессивные пролетарские стачки там, за границей, просто обязан прагматично поощрять такой лояльный Союз. Дать им легальный статус в обмен на порядок.