— Не будем делать поспешных выводов, пока я не пойму, что мы действительно нашли того, кто это сделал. Прохор, до тех пор ты остаешься главным подозреваемым, — сухо отчеканил инженер, хотя в глазах его не гас ни на секунду живой, неподдельный интерес.

Было видно, что эта игра его захлестнула. Всё же Николай Иванович был человеком азартным. Впрочем, настоящий технарь и изобретатель попросту не может не быть азартным — иначе как вообще двигать прогресс?

«Эх, господин инженер, — хотелось мне сказать ему прямо сейчас. — Знали бы вы, сколько абсолютно новых, прорывных идей относительно паровозов и вагонов я мог бы вам предоставить! Ваше имя гремело бы на весь Советский… тьфу ты, на всю Российскую империю!»

А может, и предоставлю. Дайте только срок. Я-то прекрасно помню простейшие, но критически важные изобретения, которые войдут в обиход далеко не сразу, но со временем станут неотъемлемой частью любого железнодорожного состава. Взять хотя бы надежную автосцепку или пневматические тормоза. Всё это можно воплотить в жизнь и запатентовать без мучительных терзаний и десятилетий проб и ошибок.

— Позволите, господин инженер, и ваши пальцы откатать? — невинным тоном поинтересовался я, прерывая свои размышления. — Не хотелось бы вас обидеть недоверием, но ведь я и себя обижаю тем самым. Закон суров: если уж речь идет о проверке, пройти ее должны абсолютно все присутствующие.

Можно сказать, что это была моя маленькая, но сладкая месть за его недавнее высокомерие. Всё же юный организм, закипающее сознание молодого парня, а особенно присутствие рядом привлекательной зазнобы — той самой учительницы, чей один только внимательный взгляд будоражил кровь и заставлял играть гормоны, — настоятельно требовали хоть какой-то сатисфакции.

— Каков, однако, наглец! — усмехнулся в густые усы инженер, но всё же послушно закатал рукав суконного сюртука и протянул мне свою широкую, покрытую въевшимися мазутными пятнами руку.

Я быстро и аккуратно сделал оттиск, придирчиво сверил его со следом диверсанта, вслух констатировал, что господин ведущий инженер никак не причастен к саботажу, и даже вежливо извинился за доставленные неудобства. Грубить и дерзить ему мне не хотелось, хотя бы в уплату за всё это любопытство и азарт. Да и зачем портить отношения? Хотя о какой дружбе может идти речь, пока он — господин начальник, а я — всего лишь чумазый фабричный мальчишка Прошка? Разве что только в моих смелых мечтах.

Конечно, узоры не совпадали. Да я и так это прекрасно знал: пока мы разговаривали, я успел внимательно изучить большой палец инженера. Как, впрочем, и руки всех остальных зевак, до кого только мог дотянуться мой цепкий взгляд и чьи ладони не были спрятаны в глубокие карманы порток.