Я шагнул к нему, глядя в упор.

— За пироги я тебе, Данила, признателен. Искренне. А вот за то, что ты меня подставил так, чтоб мне половину головы обрили и по этапу на сахалинскую каторгу гнить отправили — вот за это благодарности от меня не жди.

Стоявший рядом главный инженер побагровел от гнева.

— А ну, вязать его! — рявкнул он на весь цех.

Ждать дважды не пришлось. Трое дюжих рабочих с превеликим удовольствием, я бы даже сказал, с нескрываемым садизмом, кинулись крутить Даниле руки. Хрустнули суставы, мастера едва не сломали пополам, жестко припечатав лицом к чугунной станине.

— Меня заставили! Братцы, я не хотел! Меня заставили! — истошно завизжал Данила, мгновенно растеряв всю свою спесь, тем самым полностью и безоговорочно подтверждая выводы моего следствия.

Я с великим облегчением выдохнул. Бинго. А вот и чистосердечное признание. Полный комплект для трибунала.

— Но как? Я не верил в эту чертовщину. Прохор, ты же всех нас обманул с этими узорами на пальцах? Просто вынудил признаться Данилу? — спросил инженер.

«А ну-ка, расскажи, мне тоже интересно!» — сказали мне глаза Элеоноры.

— Позвольте после еще раз объяснить, господин инженер, — сказал я.

«Негодяй, мне же интересно!» — так я считал информацию с глаз недовольной учительницы.

Хотелось улыбнуться. Любая ее эмоция относительно меня — все в плюс. Точно не пустое я место для этой красотки. Так что пусть позлится.

— Что здесь происходит, господа⁈ — внезапно перекрыл заводской шум раскатистый, грозный бас.

Тяжелые шаги гулко ударили по плитам цеха. Этим «кем-то» оказался статный подполковник Отдельного корпуса жандармов в безупречно сидящем мундире.

Я мысленно стер пот со лба. Фух. Успели как раз вовремя. Если бы первыми нагрянули обычные полицейские чины — местные околоточные, приставленные к охране завода, — дело могло бы зайти в глухой тупик. Я был уверен на сто процентов, что эта шушера куплена вредителями с потрохами и точно пособничала преступлениям, закрывая глаза на поломки. Но жандармерия — это совсем другой уровень. Теперь дело не замнут.

— Господин Гореликов, подполковник, вы как раз вовремя, — с нескрываемым торжеством, но, как мне на мгновение показалось, с изрядной долей злого ехидства произнес Николай Иванович.

И тут меня словно током ударило. Я вспомнил о второй крысе.

— Эраст! — резко бросил я, перебивая начальство. — Эраст Никитич тоже по уши замешан в этом деле. Ни в коем случае нельзя дать ему уйти!

Главный инженер стремительно обернулся, но того места, где еще минуту назад терся тучный писарь, уже и след простыл. Улизнул, гадина, под шумок. Впрочем, я быстро подавил вспышку досады. Ничего. До границ Российской империи отсюда шагать и шагать, далеко не уедет. А если и сбежал в бега — туда ему и дорога. По крайней мере, в Калуге станет чуть меньше зловония. В этом городе и так, насколько я успел заметить, с избытком хватает дурных запахов, исходящих от крайне неприятных людей.