Приближающиеся корабли в нашей черноморской окраске уже хорошо видно. Первым идет, действительно, грозный и приземистый «Три Святителя» под флагом вице-адмирала! В кильватер ему правит наш новейший и сильнейший броненосец того времени, трехтрубный красавец «Князь Потемкин-Таврический» под штандартом ЕИВ. А сразу за ними изящный башенный крейсер. И если бы мы не знали, что «Олег» из-за доделок в машине остался пока в Кронштадте, то решили бы, что это он, ведь черноморские «Очаков» и «Кагул» еще не прошли испытаний, а четвертый крейсер этого типа, выстроенный в Германии как образец для серии «Богатырь», уже воюет в Тихом океане. Дальше в кильватере — крупные транспорты, истребители… Хотя не было с черноморцами других больших броненосцев Севастопольской эскадры, чувства нашей радости от столь негаданной встречи словами не передать и теперь…
Все ближе и ближе подходят они, весь личный состав нашего отряда выслан наверх. На палубах черноморцев также выстроены команды в первом сроке. Наконец, они спускаются по линии наших судов, и артиллерийский салют, и громовые крики «ура!», идущие от чистого сердца, оглашают воздух. У всех на лицах радость, неподдельная радость, что наши силы так весомо и негаданно прибавились!
По присоединении к нам черноморского отряда ЕИВ перенес флаг на «Полярную звезду», пришедшую во главе отряда больших транспортов с удивительным «лесом» мачт над трюмами. «Потемкин» и «Три Святителя» заняли место в кильватере «Орла», наш неказистый старичок «Сисой Великий» оказался концевым в линии, прямо за кораблем вице-адмирала Чухнина. «Очаков» же, все-таки это был он, примкнул к отряду крейсеров, где наконец-то появился настоящий крейсер. На нем был поднят контр-адмиральский флаг.
Как мы узнали, командовали «черноморцами» лучшие командиры севастопольского флота, каперанги Евгений Николаевич Голиков, Иван Андреевич Веницкий и Федор Семенович Овод. Вице-адмирал Григорий Павлович Чухнин, как оказалось, был назначен командовать всей нашей 3-й Тихоокеанской эскадрой, а крейсерским отрядом — контр-адмирал Сергей Петрович Писаревский. Наш командир знал адмирала хорошо, и по озабоченному лицу его и случайно оброненной фразе «То-то он стружек поспускает…» мы делали свои выводы. Хотя в том, что Чухнин — один из лучших наших флотоводцев, никто не сомневался. Он прекрасно знал наши порты в Тихом океане и слыл отличным моряком. Контр-адмирал Иессен стал младшим флагманом эскадры. Его флаг и штаб остались на «Александре».
Так вышло, что обоих командиров черноморских броненосцев я лично знал — они были в хороших отношениях с моим батюшкой и бывали у нас дома. Не скрою, была даже шальная мыслишка попроситься к Евгению Николаевичу на «Потемкин». Уж больно красив и хорош он был, этот корабль, в котором достижения нашей, русской кораблестроительной школы отразились наиболее ярко, ведь что там ни говори, а «бородинцы» были «обрусевшими французами». Но, при зрелом рассуждении, я подумал, что встречать неприятеля надобно там, где начальство и Бог распорядились. И так только и есть честно во всех отношениях…