Проектировщики верфи «Вулкан», в Штеттине, разместили все снаряды и заряды к ним в погребе боеприпасов, где им и место. А для увеличения скорострельности установили на «Якумо» два снарядных элеватора вместо одного, как было сделано на кораблях британской постройки. Но расплачиваться за это пришлось уменьшением количества снарядов: если на «Идзумо» на восьмидюймовый ствол приходилось по 120 выстрелов, то на «Якумо» — всего 80. Зато после того, как двухсоткилограммовый снаряд проломил броню кормовой башни и взорвался на станине орудия, сдетонировали только два снаряда и заряды к ним. Получи такой удар любой из «англичан» Камимуры, одновременный взрыв до 50 снарядов гарантированно разрушил бы не только башню. Неизбежен был взрыв погребов боезапаса.
Впрочем, для находившихся в кормовой башне «Якумо» и двух поднятых в элеваторах снарядов с пороховыми картузами хватило с избытком. Из амбразур орудий выплеснулись длинные, метров по тридцать, полотнища огня, сорванная крыша башни плюхнулась в воду за кормой, а сам крейсер, казалось, силой взрыва был вдавлен в воду до балкона командирского салона.
Одномоментно к «перистым облакам» — корабль назван в честь священной горы Якумо, в полном соответствии с именами остальных японских кораблей линии, носивших названия гор или провинций на территории Японии, но дословно «Якумо» в переводе означает именно «перистые облака», — перенеслись души тридцати пяти членов его команды. От сотрясения на несколько минут заклинило рулевую машину, и «Якумо» медленно стал вываливаться из строя вправо, невольно уходя от основного места сражения.
Глава 4 Старших нужно уважать
Японское море. 6 июля 1904 года
Громогласное, раскатистое «ура» прокатилось по палубам русских кораблей, а потом подобно цунами затопило их низы и трюмы, куда весть о взрыве японского крейсера попала через переговорные трубы. Даже на сильнее всех пострадавшем от огня японцев «Рюрике» радостно орали все, кто мог хоть что-то произнести вслух. Но к этому моменту их старейший из принимавших участие в бою крейсер выглядел страшно…
Несмотря на все усилия по установке дополнительных противоосколочных переборок на батарейной палубе, большинство орудий его правого, подбойного борта было приведено в негодность. Из шести восьмидюймовок, в начале боя устроивших «Якумо» дождь металла и пироксилина, могли вести огонь кормовая на верхней палубе и носовая казематная. Был шанс до конца боя починить погонную: комендоры под градом осколков пытались выбить намертво заклинивший накатник осколок. В пробоины медленно, но верно поступала вода, и «Рюрик» накренился на правый борт на два градуса. На батарейной и верхней палубе вповалку лежали тела убитых, а лазарет и перевязочная в бане были переполнены ранеными. Оттуда слышали, как за переборкой шуршит высыпающийся через пробоины за борт уголь.