Голова вдруг стала такой тяжёлой, что, казалось, стала каменной, и стоит мне пошевелить ею, как она отвалится и покатится по земле. Кто-то и зачем-то заставил Барлиону скакать и плясать, поэтому мне пришлось присесть, чтобы не рухнуть на землю.

Путь на свободу!

— Отец знает? — задал я совершенно глупый вопрос, стараясь прийти в себя. С одной стороны — Анастария предложила мне сказку. С другой… Быть кому-то должным более ста миллионов кредитов… Это перебор… Я на такое не готов…

— Да, он мне и помогал. Как только мне окончательно согласуют кредит и тебя выпустят, мы наймём с тобой лучших адвокатов и попробуем добиться пересмотра дела. Мой знакомый юрист сообщил, что ты совершил огромную глупость, придя с повинной, в общем — есть куда двигаться дальше. Главное — вытащить тебя из Барлионы, дальше будет проще.

— То есть этот договор ещё недействителен? — уточнил я.

— Это шаблон, сейчас утрясаются последние детали с выплатой. Как только всё будет утверждено, его отдадут тебе на согласование, поэтому мне пришлось тебя предупредить заранее. Изначально я ТОЖЕ хотела сделать тебе сюрприз. Думаю, что в рамках двух-трёх недель все нюансы будут учтены, и ты выйдешь на свободу. Но, твою же мать, Дима! Как мог ты мне соврать?!

— Насть, я… Малыш, прости, пожалуйста… — Я обнял едва ли не плачущую девушку и прижал к себе. — Прости, родная, я совершенно потерял голову…

— Дим, как ты мог? — Анастария не сдержалась, и по её щекам потекли слёзы. — Уверена, если бы я оказалась на твоём месте, то ты на моём поступил бы точно так же. Мы вместе всего полгода, но мне кажется, что прошла вечность, и я действительно не представляю себя и свою дальнейшую жизнь без тебя… Но к такому отношению я не была готова…

Описать чувства, захватившие меня в этот момент, было невозможно. Таких противоречивых, от радости до гнева, от счастья до полного упадка, от… Даже тяжело подобрать эпитеты к тем ощущениям, что захватили моё сознание.

— Дим, прости, мне нужно выйти в реальность, я скоро, — зарёванная Анастария отодвинулась от меня и виновато пожала плечами. — Подождёшь меня здесь, ладно?

Анастария поцеловала меня и, по обыкновению, растаяла в окружающем пространстве. Подождать? Да я здесь лагерем стану, пока она не вернётся! Как мог я подозревать эту девушку? Придурка кусок!

Эмоции были настолько яркими и противоречивыми, что хотелось петь, плясать, плакать, орать, веселиться и совершать что-то такое нереальное и невозможное, что вмиг бы обелило меня в глазах Анастарии. Повинуясь порыву, я открыл Конструктор и погрузился в творчество. Уверен, как только Настя вернётся, она вытащит меня обратно в мир…