Чувствуя себя нашкодившей школьницей, я вошла. Свекор выглядел куда внушительнее мужа. В нем чувствовалась такая сила, какой у сына никогда не было. Высокий, широкоплечий, с наполовину седой головой и жестким, колючим взглядом. Глаза у него были светло-серые, холодные и чуть насмешливые.

— Садись, — он кивнул на кровать напротив и оглядел меня с головы до ног.

Его взгляд задержался на моей груди, затем скользнул по широким бедрам, по натянутой на животе ткани. Стараясь не смотреть на него, я села. Платье задралось, оголив колени и я поспешно одернула подол.

— Разводитесь, значит, — констатировал он.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу снова подступает ком.

— Я разрешил тебе остаться, — продолжил он, подаваясь вперед. — Знаешь почему?

— Нет. — прошептала я. — Потому что мне некуда идти?

— Не только поэтому, — он усмехнулся, — Иван дурак. Увидел деревенскую девчонку и захотел обладать, а когда ты изменилась, выбросил. Но я не такой, Вера.

Я удивленно подняла глаза. Я ожидала, что он будет обвинять меня, скажет, что я опозорила их фамилию, не дала сыну наследника, которого он ждал. Но нет.

— Я думала, вы на его стороне. — чувствуя подвох, неуверенно пробормотала я.

— Я на своей стороне, Вера, — отрезал он.

Его взгляд вновь скользнул по моей тяжелой, огромной груди, которая от дыхания вздымалась и я вдруг поняла, что он смотрит на меня совсем не так, как смотрят на невестку, которую надо пожалеть.

— Виктор Васильевич… — начала я, но он перебил.

— Ты красивая женщина, Вера. Мой сын просто слепой идиот, который пресытился тобой и погнался за костями.

Я неловко дернулась и посмотрела на свои пухлые руки с ямочками и на огромные колени.

— Не надо меня жалеть. Я знаю, как выгляжу. — пробормотала я сжимая руками подол платья. — Вы не переживайте. Я найду работу и уйду.

— Работу? — свекор приподнял бровь. — Кто возьмет такую, как ты? Думаешь, что сможешь вернутся в бар, откуда тебя вытащил Ванька? Нет. Ты уже не та девочка, что крутила задницей у стойки.