— Главное — не паниковать, — сказала я вслух, потому что пустая квартира после ухода Руслана иногда отвечала гулом, а я ещё не привыкла к тому, что никто не спросит раздражённо: «Ася, ты опять разговариваешь сама с собой?»

Да, Руслан. Бывший муж, бывшая любовь, бывшая ошибка с пропиской в моей биографии. Человек, который однажды за ужином произнёс: «Ты стала другой», так, словно я испортила гарантийный товар. Я тогда посмотрела на него, на его идеально уложенные волосы, на телефон, лежащий экраном вниз, и почему-то не стала спорить. Потому что стала. Правда стала. Только не такой, как он хотел. Я перестала подстраиваться под его настроение, оправдывать его вечные задержки, смеяться над шутками, в которых смешной почему-то всегда оказывалась я.

Развод закончился официально три месяца назад. Неофициально я выходила из него до сих пор: вытаскивала себя за волосы из привычки извиняться, училась покупать продукты только на себя, не вздрагивать от поздних сообщений и не ждать, что кто-то обесценит мой день одним усталым взглядом.

Сегодня я собиралась поставить жирную точку. Новая работа, новый график, новые люди, новый ящик для документов, где не будет ни одной папки с надписью «Руслан». Компания Гордея Сомова искала помощника руководителя по организации мероприятий в загородном комплексе и сети семейных кафе. Вакансия звучала солидно, зарплата — прилично, требования — так, что я вчера дважды переспросила у себя, умею ли я вообще читать.

Я умела. Более того, до брака я работала администратором в event-агентстве и могла одновременно держать в голове меню на восемьдесят гостей, истерику невесты, опоздание ведущего и тётю Валю, которая требовала посадить её подальше от тёти Люды, потому что в девяносто восьмом году та увела у неё гарнитур. Так что хаос был моей профессиональной средой. Просто раньше мне за него платили, а последние годы я жила в нём бесплатно.

Я нашла вторую туфлю под диваном. Рядом обнаружилась рыжая шерсть, игрушечная мышь и мой блокнот с вопросами для собеседования. Финик, значит, перед побегом ещё и провёл ревизию моих слабых мест. Я сунула блокнот в сумку, проверила документы, нацепила пиджак и остановилась у зеркала в прихожей.

Из зеркала на меня смотрела женщина тридцати четырёх лет с аккуратной стрижкой, упрямым подбородком и глазами человека, который уже пережил семейный совет, раздел имущества и мамино «я же говорила». Женщина выглядела вполне прилично, если не знать, что десять минут назад она на коленях заглядывала под ванну и обещала коту пожизненное право спать на чистых полотенцах.